Иногда у меня даже получалось.
Мы, конечно, не жили затворниками. Я как-то вечером пошла с ним на прием для студентов художественного курса, на котором преподавал Коул. Прием проходил в общественном центре на окраине Ригливилла. Все стены были заполнены разнообразными стилями – от ландшафтов и настенной росписи до изящных карандашных рисунков. А Коул наворачивал круги, как гордый родитель, созерцая все это. Эван был не менее горд.
– Ну что, крошка, как тебе? – спросил Коул, сгребая меня в свои объятия.
– Я под впечатлением. И, похоже, твоим студентам все это действительно нравится.
И это было на самом деле так. Все его ученики в возрасте от двенадцати до восьмидесяти прохаживались, чувствуя себя по меньшей мере знаменитостями. Насколько я могла судить, прием Коула был для них ключевым событием года.
– А где Тайлер? – опомнилась я, внезапно осознав, что не видела его в толпе.
– В Калифорнии, – ответил мне Эван.
– Какие-то проблемы? – обеспокоилась я, вспомнив про телефонный звонок на яхте.
– Ничего, с чем бы он не справился. – Эван взял меня под руку. – Мы пойдем, найдем себе что-нибудь выпить, – сообщил он Коулу и добавил: – Отличная работа, дружище.
– Спасибо, я ценю твое мнение.
Я осматривала помещение, которое напоминало пещеру, пока он вел меня в бар.
– Может, мне устроить нечто подобное для сбора средств для фонда? – рассуждала я по пути. – Вместо того, чтобы нанимать сотрудников и искать помещение, можно было бы все провести на нейтральной территории.
– Кто же будет сражаться за право войти в число избранных? – поинтересовался Эван, пока бармен готовил наши напитки.
– Лучше спроси, кто не будет? Как только я выберу кого-то одного, считай, я послала всех остальных. Мне совсем не хочется огорчать кого бы то ни было из заветного справочника «Кто есть Кто?» в Чикаго. Возьми Томаса Клеймора или Реджинальда Берри. Список можно продолжать бесконечно. Даже Виктор Нили входит сюда, а ты знаешь, как я его люблю, – скорчила я кислую мину.
– Милая моя, тут мы с тобой солидарны.
– Должна признать, он явно не входит в список моих любимчиков. Мало того, что Джен его недолюбливает, так он ни разу не предложил принести хоть одну коллекцию в дар фонду. Он явно уже урегулировал все юридические вопросы по передаче своей коллекции манускриптов музею в Бельгии. А еще ведет переговоры с Британским Музеем по одной из его картин.
Тут я заметила выражение лица Эвана.
– Что такое?
– Я слышал только разговоры. И не подозревал, что вопрос с бельгийской сделкой – дело решенное.
– Ты имеешь в виду «Книгу Сотворения», не так ли?
Его губы изогнулись в невеселой улыбке, пока он забирал у бармена свой скотч и передавал мне бокал вина.
– Как же хорошо ты меня знаешь.
– Просто я тоже о ней думала. Было бы здорово заполучить оригинал для фонда. Я даже просила Эстер подойти к нему с этим вопросом.
– Ты правда это сделала? И что он ответил?
– Без вариантов. Но я особо и не удивилась. Он заплатил чертову уйму денег, чтобы выкупить ее из частной коллекции Джена. Какой смысл ему добровольно отдавать ее в дар?
– Я тоже не вижу смысла, – согласился Эван. Его брови были нахмурены, как когда он обдумывал сложную деловую проблему.
– В чем дело?
– Просто не нравится он мне. – Эван быстро оглядел комнату, и его взгляд остановился на Коуле. – Мне нужно обсудить кое-что с Коулом. Ты не заскучаешь без меня пару минут?
– Я дочь человека, который баллотируется на пост вице-президента, – рассмеялась я. – Уж поверь, я дам сто очков вперед любому в умении занять себя на любой вечеринке.
Он чмокнул меня в щеку.
– Тогда не стоит оставлять тебя больше, чем на минуту.
Глядя ему вслед, я не могла не думать, о чем таком срочном напомнила ему «Книга Сотворения», что он немедля отправился поговорить с Коулом.
Долго раздумывать мне не удалось. Коул устроил прием для своих студентов с пользой и потому пригласил энное количество «заправил» чикагской элиты, и вскоре я уже беседовала с Томасом Клеймором, который не упустил возможности за светской беседой застолбить за собой право проводить у себя гала-прием фонда.
Я вежливо слушала, пока, наконец, мне не удалось улизнуть под предлогом необходимости переговорить с молодой женщиной, оказавшейся студенткой Коула, а затем с коротышкой в идеально скроенном костюме, который первым протянул руку в знак приветствия.
– Мисс Рэйн, – промолвил он с приторно сладким выражением лица. – Так приятно видеть вас здесь.