— Король Гален, я тут вспомнил старое сказание чакка: рассказывают о Тайных Вратах где-то в отроге Равенор, ведущих к перевалу Куадран и вниз, в залы Крагген-кора. Может, это просто легенда, а может, и правда, но если правда и если Гхат или Сквам захватил их, то тогда они могут напасть оттуда на нас. А более я ничего не знаю об этих Вратах.
Гален помолчал и сказал:
— Правда это или нет, мы должны постараться пройти.
И он пришпорил своего коня.
Они мчались вверх по склону дороги Куадран. Сначала Агат, потом Стремительный и позади — вьючная лошадь. Они преодолели около лиги или более, дорога все устремлялась вверх, и вот глаза Такка уже могли различить могучие горные кряжи, уходившие вершинами во Тьму. По левую руку был Шлем Бурь, по правую — Темный Шпиль, два из четырех пиков Куадрана. Сама дорога была высечена вдоль склона Шлема Бурь, и опоры и ребра из ржаво-красного гранита тяжело поднимались вверх или ниспадали к неясно вырисовывавшимся склонам Темного Шпиля. Крутые уступы были покрыты льдом, и иней переливался и искрился в тенистом мерцании, заставляя высокие скалы фосфоресцировать. И меж неровных стен дороги Куадран гремело эхо выбивавших погребальный звон копыт, когда человек, эльф, гном и ваэрлинг поднимались ввысь сквозь Зимнюю ночь.
Они ехали между уступов и над обрывами, круто уходившими вниз по обеим сторонам дороги. И все же друзья шли только вперед. Иногда они спешивались и вели лошадей в поводу, чтобы дать им немного отдохнуть, но шагали быстро, ведь время было не на их стороне.
Позади оставались все новые мили — и с каждой милей воздух становился все более разреженным и холодным, и друзья надели капюшоны и поплотнее завернулись в плащи.
Наконец Такк увидел, как дорога впереди спускается по восточному склону Шлема Бурь.
— Ваше величество, дорога идет вниз! — торжествующе произнес Такк. Мы, должно быть, уже прошли самую высокую точку перевала.
Голос Галена был приглушен плащом:
— Пока что противника не видно. Но, что ещё более странно, нет и чересчур глубокого зимнего снега, особенно на дороге.
Они ехали вниз, Такк пребывал в глубокой задумчивости. Наконец он заговорил:
— Говорят, Модру — владыка холода. Тогда, может быть, он не допустил, чтобы эту дорогу завалило глубоким снегом. Но почему?
— Так ясно же! — воскликнул Гален. — Чтобы его полчища смогли перейти здесь и обрушиться на Ларкенвальд. Теперь нам особенно необходимо предупредить жителей Лаэна.
Они ехали дальше, спускаясь с Куадрана по восточному склону. Рядом с дорогой была река, тоже под названием Куадран, теперь скованная ледяными объятиями Зимней ночи. Они двигались мимо склонов, расселин и крутых острых пиков, направляясь к невидимой яме внизу, к пологой долине, обрамленной четырьмя горами Куадрана.
Такк изо всех сил старался разглядеть путь, но тот по большей части был закрыт каменными стенами и высокими скалами. И все же временами ему удавалось разглядеть в промежутках уходившую вниз дорогу. Как раз в одном из таких мест он встревоженно прошептал: «Стойте, ваше величество!» — и соскользнул со спины коня. Ваэрлинг подбежал к расселине между двумя высокими скалами и внимательно вгляделся в то, что было внизу. Гален спешился и подошел к нему.
— Гхолы, — с досадой сказал Такк. — Двадцать или тридцать, милях в трех вниз по склону. Они едут сюда на конях Хель.
— Рач! — выругался Гален. — А ты не знаешь, куда можно спрятаться?
— Нет, — ответил Такк после короткого раздумья. — Путь впереди совершенно открыт.
В голосе Галена послышалось беспокойство:
— Тогда нам надо возвращаться, пока они нас не заметили.
— Но мы уже столько прошли! — закричал Такк.
— У нас нет выбора! — отрезал Гален, затем добавил более спокойно: Да, Такк, у нас нет выбора.
Гален повернулся к Гилдору и Брегге, остававшимся в седле:
— Нам надо возвращаться: сюда идут гхолы.
В глазах Брегги сверкнули гневные искры, он отвязал свой топор и высоко его поднял:
— И что, мы тащились сюда только для того, чтобы показать спину прислужникам Модру?
— Сколько их, король Гален? — спросил Гилдор.
— Двадцать или больше, как говорит Такк, — ответил Гален, снова садясь на коня и подсаживая ваэрлинга.
Гилдор сказал, поворачиваясь к гному:
— Убери свой топор, дримм Брегга, даже твоя несравненная доблесть бессильна против двадцати полутрупов.
Брегга от ярости заскрежетал зубами, но все же убрал топор и отправился назад вместе со всеми.