— Не надо, Даннер, не надо больше, — ответил Патрел. — Кому бы она раньше ни принадлежала, теперь она твоя.
Даннер сел в седло, и они продолжили путь, направляясь теперь через холмы на юг.
Они проехали двадцать миль, прежде чем сделать привал в кустарнике на склоне холма, к югу от горы Чаллерайн. В их седельных сумках была кое-какая еда, но зерна для коней не было. Даннер разрыл снег и нашел немного степной травы, которая все ещё годилась в пищу пони: ранняя зима Модру сохранила её.
Наконец они сменили повязку на раненой левой руке Патрела, неглубоко рассеченной саблей в битве за четвертую стену.
— Будем надеяться, что лезвие не было отравлено, — пробормотал Даннер.
Патрел караулил первым, Даннер лег спать на холодную землю. Они не разжигали огня: враг был ещё слишком близко.
Скоро Даннера разбудил Патрел:
— Какой-то всадник едет по равнине на юг к западу от нас.
Они вышли из кустарника и смотрели, как вдалеке, приблизительно на расстоянии мили, вороной конь проносится сквозь тьму.
— Эй! — воскликнул Даннер. — Да это настоящая лошадь, не конь Хель. Смотри-ка, перед всадником сидит ещё кто-то. Похоже, это варорец.
Даннер выскочил из-за куста, закричал, замахал руками, но далекий конь скакал и скакал, и, опасаясь, что Даннер закричит снова, Патрел сердито цыкнул на него: друзья были безоружны, и мало ли кто ещё мог их услышать. Патрел был прав, и Даннер умолк; они смотрели, как вороной конь постепенно удаляется из виду.
Они продолжали путь на юг ещё дня два, направляясь к долине Сражения, хотя никто из них толком не знал, куда надо ехать. Патрел по этому поводу говорил:
— Долина Сражения — обширное место, не меньше пятидесяти миль в ширину и ста в длину. Там может затеряться целая армия. Не знаю, как мы будем искать уцелевших защитников крепости, но им понадобятся наши глаза, чтобы ориентироваться, если другие варорцы погибли.
— Тогда поехали к Стоунхиллу, — сказал Даннер. — Это следующее место встречи.
И они отправились дальше на юг.
На следующий день, когда они собирали лагерь, Патрел сказал:
— Если мне не изменяет память, сегодня последний день года. Завтра двенадцатое июля.
— Ох, не думаю, что мы сегодня будем что-то праздновать, — ответил Даннер, — даже если старый год умирает, а новый начинается. — Он огляделся вокруг. — Никогда, даже в самых страшных снах, я не предполагал, что буду праздновать окончание года вот так: усталый, голодный, полузамерзший, без оружия удирающий от бесчисленных врагов сквозь какую-то жуткую темень, насланную злыми силами, живущими в Железной Башне посреди Тройской пустоши.
Патрел закончил подтягивать седло на своем пони и повернулся к Даннеру.
— А скажи-ка мне, — сказал баккан, — что же ты собираешься делать на будущий год, если все будет действительно плохо?
Даннер, разинув рот, ошалело уставился на приятеля. И тут он разразился хохотом, закатив глаза и взвизгивая. Патрел ухватился за бока и согнулся пополам, и их дружный смех зазвенел по равнине. Пони повернули головы к хохочущим ваэрлингам и навострили уши, что рассмешило Даннера ещё больше: он показал на них пальцем и повалился в снег, а Патрел упал на колени, и слезы брызнули у него из глаз.
Они ещё долго смеялись: Даннер на коленях прополз по снегу к товарищу и обнял его, продолжая хохотать. Наконец, вытирая глаза тыльными сторонами ладоней, они оба встали, сели на коней и снова поехали на юг. Друзья широко улыбались и то и дело разражались хохотом, а когда кто-нибудь один начинал хихикать, к нему тут же присоединялся другой. Усталые, голодные и замерзшие, они удирали от полчищ врага сквозь тьму, которую наслали злые силы из Железной Башни посреди Тройской пустоши, — и они смеялись.
Они проехали около десяти миль по Почтовой дороге вдоль северных окраин долины Сражения и очутились около разгромленного обоза: похоже, здесь недавно была резня.
— Это караван Лорелин, — процедил Даннер сквозь зубы, проходя мимо убитых, и сжал кулаки так, что костяшки его пальцев побелели.
Они прошли вдоль одной стороны обоза и вернулись обратно вдоль другой, разыскивая выживших, но находили только мертвые замерзшие тела.
— Ой! Глянь-ка сюда, — сказал Патрел, становясь на колени в снег. Широкий ряд следов от раздвоенных копыт: кони Хель.
— Гхолы! — сплюнул Даннер, и, словно в подтверждение этого, они увидели мертвое тело одного из людей-трупов, голова которого была рассечена надвое мечом. — След старый?
— Не могу сказать, — ответил Патрел. — По меньшей мере пять дней, но, возможно, семь и даже больше.