Стражник провел их к королю: Аранор, седой, но ещё крепкий, ворчал на лекаря, менявшего повязку на его правой руке.
— Рач, Дагналл, полегче ты там! Мне ещё понадобится эта рука!
Король Аранор взглянул на вошедших, и его глаза расширились.
— Вот как! Человек, эльф, гном и — клянусь чем угодно — лесной человечек! Неспроста это. А вот… Или мои глаза лгут мне? Принц Гален!
В шатре наступила тишина — Гален умолк, история была рассказана, и Аранор ещё раз утер глаза левым рукавом.
— Твои вести печальны, король Гален, — сказал он. — Аурион и я вместе учились владеть мечом и вместе охотились в юности. Он был мне как брат.
А другие вести и печальны, и радостны. Падение Чаллерайна вызывает во мне скорбь, но я ещё надеюсь на бойцов из Вейна. Ужас из Черной Дыры убит замечательно, но эта проклятая тьма мне не нравится. А на севере — армия Модру.
Но и здесь, на юге, нас осаждают вражеские силы. Кажется, что им нет числа и мы рано или поздно падем под их натиском.
В словах Ванидора содержится мрачное предзнаменование, и вы предлагаете штурмовать Железную Башню. Думаю, это безнадежный план, но вот что я скажу тебе: Гален, ты Верховный король всего Митгара, и мой долг повиноваться тебе. Ты просишь дать тебе воинов для похода в ледяные пустыни Грона — больше никто не сможет добраться туда до Самого Темного Дня.
Король Гален, здесь, на перевале — не более пяти тысяч ванадьюринов, здоровых и готовых к бою. Другие же ранены, как я, и только задержат вас. Пять тысяч — это горстка, если речь идет о Железной Башне, но они в твоем распоряжении, все до единого. Я прошу тебя лишь об одном: не трать их жизни понапрасну.
Гален долго молчал и, наконец, проговорил:
— Мы выезжаем завтра на рассвете.
Затрубили рога, и начался сбор. Собирали капитанов и составляли планы. Король Гален брал на себя командование, Убрик должен был заменить Аранора: раны короля не давали ему покинуть Валон. Утром начинался долгий поход — до цели оставалось девятьсот миль, а в запасе — всего двадцать дней. Этот поход должен был стать беспримерным в истории харлингаров, но все были уверены, что он возможен.
В тот вечер Такк записал в дневнике, что более всего его беспокоит успех этого предприятия. Он отстегнул Бейн и улегся спать, но не переставал думать о том, есть ли с ними благой символ власти: Бейл? Бейн? Стальное Сердце? Темная Погибель? А может, в Грон отправляется пока неузнанным какой-то другой знак? И если так, сможет ли он противостоять Врагу? Такк уснул, не доискавшись ответов на свои вопросы.
Рассвет застал всадников Валона уже выстроившимися в ряды, и короли Гален и Аранор с маршалом Убриком проезжали мимо них. Аранор нашел где-то флаг Пеллара, и за королями следовали два знаменосца. У одного было валонское знамя — белый конь на зеленом поле, у другого — стяг Пеллара: вставший на дыбы золотой грифон на алом поле. Ванадьюрины стояли стройными рядами, и мимо них проезжал Верховный король Митгара, сияя доспехами в лучах восходящего солнца.
Наконец смотр был завершен. Король Аранор сидел на коне, и лицо его было сурово: он уже простился с Галеном. Гален повернулся и отдал приказ выступать в поход, но, прежде чем они тронулись, раздался звук валонского рога.
Убрик повернулся к Галену, и Такку стало не по себе, когда маршал сказал:
— Король Гален, останови войско: может быть, нам придется выдержать ещё одну битву за перевал. С северо-запада приближается армия, она идет по дороге Рало. Друг это или враг, я не знаю.
Убрик выкрикнул приказ на своем родном языке, и затрубили рога. Ряды ванадьюринов повернулись к Гунару, воины держали наготове копья и сабли.
Такк посмотрел на дорогу, которая вела к перевалу: вдалеке была видна темная масса — сотни скакавших во весь опор коней, тяжко бивших копытами по земле.
— Они атакуют! — закричал Убрик. — Эй, ванадьюрины! Сабли наголо! Копья опустить! Трубите в рога! В бой!
Книга третья
Самый Темный День
Глава 1
ВСТРЕЧА
На следующий день после битвы при Бадгене у амбара Уитби остановился взмыленный пони, и соскочивший с него усталый всадник ворвался в огромное здание.
— Капитан Патрел! — закричал он. — Гхолы! Гхолы сожгли Бадген!
— Что? — Патрел быстро отвел взгляд от карты, лежавшей на столе перед членами военного совета, и вскочил с места, разведчик остановился перед ним как вкопанный. — Что ты сказал, Арси? Бадген?