Край рва был все ближе.
Гном медленно дотянулся до кромки дрожащими пальцами и вдруг сорвался и повис, держась только левой рукой. Камень из-под его ноги сбил Фландрену, и эльф с гномом полетели вниз.
Принц Игон отчаянно впился в скалу, но веревка натянулась до предела и чуть не сорвала его вслед за товарищами. Юноша нашел какой-то выступ и ухватился за него, прекрасно понимая, что, если он свалится, — конец всему отряду.
Скрипя зубами, он прижимался к скале, стремясь найти более надежную опору. Внизу болтались на веревке эльф и гном, а варорцы испуганно следили за происходящим — их жизнь висела на волоске.
И Игон, от которого в этот момент зависело все, не просто удержался, но медленно превозмогая тяжесть обоих друзей, пополз по скале, пока, наконец, не смог достаточно уверенно встать.
Даннер и Харвен, которые были ближе всех к Фландрене, попытались приблизиться к ошарашенному эльфу, но Брегга, быстро придя в себя, нащупал опору и помог принцу Игону:
— А ну, не двигаться! — крикнул он. — Возвращайтесь, а я помогу Фландрене.
С величайшей осторожностью гном добрался до эльфа, но тут и лаэнский воин собрался с силами и пополз наверх.
— Эльф Фландрена, — тихо, обеспокоенным голосом спросил Брегга, — ты не ранен?
— Да вроде нет. Может, и ушибся, но ничего не сломал.
— А остальные?
— Чувствую себя так, словно лошадь поднимал, но вроде цел, — отозвался Игон.
— На меня разве что камешки посыпались, — шепнул Даннер.
— Ага, — откликнулся Харвен.
— Кажется, я повредил ногу — по ней попало большим камнем, проскрежетал Такк, превозмогая боль.
С остальными, как выяснилось, не произошло ничего страшного.
— Такк, потерпи до конца подъема, а там посмотрим, — прошептал Брегга.
Гном снова медленно двинулся к краю рва. Наконец он завершил подъем.
— Уф! — сказал он. — Здесь вроде камень потверже.
Он осторожно, неоднократно примериваясь для каждого шага, преодолел последние футы и, наконец, перелез через край.
У Фландрены все получилось несколько быстрее — его подтягивал гном, стоявший на твердой земле.
Так они все, один за другим, оказались на поверхности. Хуже всех пришлось Такку: он постоянно превозмогал боль и слышал какой-то хруст в раненой ноге.
Фландрена взглянул на товарищей, собравшихся вокруг Такка:
— Да, похоже, там перелом, но чтобы убедиться окончательно, надо снять сапог. А в этом случае нога распухнет, так что оставим все как есть. Как бы то ни было, Такк не сможет идти с нами. Наш подъем уже слишком затянулся, до Гибели Солнца осталось менее часа, а надо еще столько всего сделать. Думаю… Нет, давайте все же оставим Такка.
— Что? — вырвалось у Даннера. — Да как же это? Тут же часовые ходят.
— У нас нет выбора, Даннер, — жестко сказал Брегга. — Нам надо идти. Вон к той стене. Конечно, она прочна и имеет наклон, и карабкаться по ней будет проще, но ваэрану со сломанной ногой такое не под силу.
Даннер попытался было возразить, но его снова прервали.
— Он прав, Даннер, — сказал Такк, силясь улыбнуться. — Они оба правы. И потом, хотя никто пока не сказал об этом в открытую, мое присутствие подвергнет вас всех еще большей опасности. Вам придется оставить меня и продолжать путь. Поберегите силы для главного, ведь вам нужно справиться с решеткой и опустить мост. — Он поднял руку, предупреждая возможные возражения. — Я знаю, что скоро придут часовые. Хорошо, помогите мне добраться до тех камней — в случае необходимости я спрячусь. Никаких «но», Даннер, выбора нет. Поторопитесь, вам пора!
Они перенесли Такка к груде камней у стены. Со слезами на глазах Даннер обернул друга в плащ и услышал, как тот шепчет:
— Спасибо, бакко… теперь иди! Я справлюсь.
В этот момент до них донесся вой валгов.
— Тс-с! — прошептал Фландрена. — Псы Модру. Надо спешить: возможно, они выследили нас.
Они быстро простились с раненым товарищем, вернулись на прежнее место и начали подъем. Смахивая слезы, Такк следил за ними.
Выступающие камни на углу заметно облегчали подъем: проектируя крепость, Модру и в страшном сне увидеть не мог, что кто-то залезет в нее по стене. И вдруг они замерли, превратившись в темные точки на темной стене. Такк удивился, что они остановились, но вдруг заметил часовых. Морщась от боли, он пополз за камни и стал следить за приближавшимися рюкками, мысленно молясь, чтобы им не пришло в голову поднять глаза.