— Когда-то ты и твой брат Ванидор были вблизи Грона, — сказал Таларин, — даже на болоте и у самой Железной Башни. Что скажешь?
После минутного раздумья Гилдор ответил:
— Если они и правда в пяти днях пути на север, то находятся где-то у Гваспа, если же в четырех — то подъезжают к нему, король Гален. И через три, самое большее — четыре дня они будут в крепости врага.
Голос Галена был мрачен:
— Ты подтверждаешь мои мысли, лорд Гилдор. Итак, что же нам делать? Догоним ли мы гхолов? Принцессу отвезут в крепость Модру, а крепость эта совершенно неприступна. В любом случае Модру может убить леди, если войско приблизится к его башне.
— Убить леди? — сдавленно вскрикнул Такк, вскакивая на ноги.
— Ее жизнь для него ничего не стоит, — ответил Гилдор.
— Тише, сын, — сказал Таларин, поднимая руку. — То, что ты говоришь, верно, но Модру затратил немало усилий, чтобы добыть её. Возможно, она ему зачем-то нужна.
— Нужна? — спросил Такк.
— Вот именно, — ответил Таларин. — Как заложница… или хуже.
— Хуже? — Голос Такка сорвался на отчаянный шепот. — Что-нибудь… мы должны… что-нибудь сделать…
И тут заговорил Гален:
— Возможно, несколько человек смогут сделать то, что не под силу целой армии: одолеть стены твердыни Модру, незаметно проникнуть внутрь и освободить Лорелин.
Несколько мгновений все молчали, затем тишину нарушил Гилдор:
— Король Гален, такой план может удаться, хотя лично я считаю это невероятным: Железная Башня — могучая крепость. И все же спасение леди Лорелин — это не главное, что меня беспокоит. У нас есть другая, более острая проблема: существование королевства под угрозой, Зимняя ночь и слуги Модру заполоняют нашу землю, и нужно собрать войско, чтобы остановить их.
— Но, лорд Гилдор, — ответил Гален с болью в голосе, — до Пеллара больше тысячи миль к югу. Чтобы съездить туда и привести войско, нужны недели, даже месяцы!
И снова несколько мгновений прошло в тишине; Игон пошевелился и открыл глаза. Теперь они были не безумными, а ясными, и в желтом свете факела он оглядел сидевших вокруг него.
— Гален, — Игон говорил напряженно, слабым голосом, — тебе известно о Лорелин?
Когда Гален кивнул, глаза Игона наполнились слезами, он крепко их зажмурил, и капли стекли по щекам.
— Я не смог, — прошептал он, — я не смог. Я нарушил данную на мече клятву довезти её до безопасного места. И вот она в руках врага.
Принц умолк. Время тянулось, и, когда Такк подумал, что принц уснул, тот снова заговорил:
— Это были гхолы, их было множество, они резали нас, как овец на бойне. Я упал и с того момента почти ничего не помню, кроме того, что Ржавый стоял надо мной, тычась мордой мне в лицо: не знаю, как ему удалось спастись. Так холодно… Мне было так холодно, но я смог разжечь костер из головешки, тлевшей в остатках сожженной повозки.
Принц снова надолго умолк, собираясь с силами, чтобы продолжить:
— Со времени нападения прошел день, но я взял еду и зерно и пошел по следу. Я мало что помню из этой погони, хотя, кажется, однажды шел снег, и ещё я чувствовал отчаяние каждый раз, когда терял след, но Ржавый знал дорогу, знал и нес меня вперед, возможно, к Мрачному лесу.
— Мертвый гхол у леса — это твоя работа?
— К северу оттуда…
Голос Игона упал до слабого шепота.
— Перевал Грувен… Грон…
Принц снова впал в забытье, истощив свои слабые силы.
Целитель повернулся к Галену:
— Ему нельзя говорить: его жизнь висит на волоске. Вам надо подождать, пока он снова не очнется, речь требует от него слишком больших усилий.
— Король Гален, — сказал Таларин, — тебе надо поесть, вымыться, отдохнуть и восстановить силы: завтра утром ты должен выбрать путь, по которому мы последуем.
Такк проваливался в сон, в его мозгу снова и снова отзывались слова Таларина: «Завтра ты должен выбрать… Завтра…»
Среди ночи Такк проснулся и увидел Галена, стоявшего у окна и вглядывавшегося в призрачную мглу: в руке у него была алая глазная повязка, на шее — золотой медальон.
Пока Такк и Гален спали, их одежду выстирали и высушили. Наконец они смогли одеться в чистое, хотя сейчас мысли их были совсем о другом.
Такк заговорил:
— Ваше величество, возможно, не мне судить об этом и вы осудите меня за дерзость, но все же я должен сказать, правильно это или нет. Леди Лорелин дорога мне, она прочно поселилась в моем сердце рядом Меррили. И я готов последовать за ней до самой Железной Башни, проникнуть туда и освободить её. Как бы я был рад, если бы вы позволили мне сделать это!