Когда все монахи собрались в лекционном зале, Е-шуань, не произнеся ни слова, вернулся в свою комнату. Старший монах пошел вслед за ним: «Вы же сказали, что будет лекция. Почему же вы не проводите ее?» «Лекции по сутре должны читать специалисты по сутре, лекции по шастре[31] — специалисты по шастре. О чем тревожится этот монах?» — был ответ.
НЕГЭН: Дзэнский учитель приводит пример того, чему учит сутра и шастра, комментарий к сутре. Если некто имеет желание жить, как учит Будда, сутра и шастра ничего для него не значат.
Е-шуань дал урок новичкам, своим нетерпением попавшим пальцем в небо, ибо с утра до поздней ночи и с ночи и до утра его жизнь была постоянным для них уроком. Этот урок и был настоящим. Если кто-то из монахов не сумел разглядеть это безмолвное учение, он не годится для дзэн. Старший монах заслуживает 30-ти ударов.
Когда Тэ-шуань сумел заглянуть в истину дзэна, он тотчас же взял свой комментарий к «Алмазной сутре», который некогда считал неоценимым и совершенно необходимым, и бросил его в огонь. Когда манускрипт превратился в горстку золы, он сказал:
«Каким бы глубоким ни было ваше знание абсолютной философии, оно подобно волоску в безбрежности пространства. И каким бы значительным ни был ваш жизненный опыт, он подобен капле воды, упавшей в бездну».
Кооен Имакита, учитель Сен Сяку, сказал: «Даже миллион томов священных книг по сравнению с подлинным опытом просветления — это язычок пламени свечи по сравнению с солнечным сиянием».
Я не намерен расхолаживать вас в желании изучать буддизм по книгам. В настоящее время Запад нуждается в изучающих сутры и шастры и в постоянных учителях дзэн, подобных Е-шуаню.
Дзен Е-шуаня — как полная луна,
Чей бледный свет проникает сквозь тысячи миль.
Глупец закрывает глаза и не видит истины.
Звонок сзывает монахов,
Старый учитель уходит к себе.
Какая прекрасная картина дзэн!
Какой глубокий урок дзэн!
63. Большая палка Чинь-чуаня
Чинь-чуань опросил вновь прибывшего монаха, откуда он пришел. Монах ответил: «Из монастыря, что у Трех Гор». Чинь-чуань спросил тогда: «Где было место твоего последнего уединения?» «У Пяти Гор», — ответил монах.
«Ты получишь тридцать ударов палкой», — сказал Чинь-чуань. «Чем я их заслужил?» — спросил монах. «Тем, что ушел из одного монастыря в другой».
НЕГЭН: Kогдa новый монах предстает перед монастырским учителем, последний обычно задает ему вопрос о том, откуда он. Монах, о котором идет речь, считал, что на этот вопрос он вправе отвечать так, как если бы, кроме него самого, это никого не касалось. Его ответ: «У Трех Гор», «У Пяти Гор» не был названием определенных мест.
Монах должен оставаться в монастыре с 15 апреля по 15 июля, npeдаваясь медитации. В период между 15 июля по 15 октября он имеет право переходить куда угодно в поисках места своего следующего уединения, которое продолжается с 15 октября по 15 января нового года. После чего он снова свободен и может перейти в любое другое место по своему выбору — вплоть до 15 апреля.
Этот монах был добросовестным и, вне всяких сомнений, соблюдал все эти правила. Он считал себя свободным в своих перемещениях в рамках существующих предписаний, но при всем этом он был монахом, а не бродягой.
Наши имена служат для того, чтобы дать нам возможность отличить нас друг от друга, и уж если кто-то называет себя каким-то именем он должен его придерживаться. Не существует безымянных лиц, как не существует безымянных мест, если такие вещи можно сравнивать.
Не цеплялся ли монах за воображаемую свободу?
Хотя целью Бодхисаттвы является достижение абсолютного освобождения, он очень суров по отношению к своим ученикам.
64. Самое удивительное
К Пай-чуаню пришел монах и спросил: «Что в мире удивительней всего?» «Я сижу на вершине горы», — ответил Пай-чуань. Монах почтительно сложил ладони рук и в этот момент Пай-чуань ударил его своей палкой.
НЕГЭН: Монах явился к Пай-чуаню в надежде услышать необычное или видеть какое-либо чудесное явление, но Пай-чуань принял его в пустой комнате. Неужто случайное замечание: «Я сижу на вершине горы» — и есть самое удивительное в мире?
В Седзо-ка или «Песне свершения» Иоки-Гийси говорит: «Когда попадают в сферу бесформенного, спрашивают Татасату (Татхагату?)».
Монах склонился перед новым Буддой, молитвенно сложив ладони, и в этот момент Пай-чуань ударил его, чтобы разрушить образ.
С вершины горы идут слова: не вожделеет мысль о покое и беспокойстве, поскольку просветленный чужд симпатий и антипатий. Все формы дуализма выдуманы невеждами. Они подобны призрачным цветам, тающим в воздухе. Зачем причинять себе беспокойство, пытаясь охватить их. Приобретение и утрата, правильное и ложное — долой это раз и навсегда. Поздравляю вас!