НЕГЭН: Цзянь-чжао был не только высокопоставленным чиновником, он был еще и старшим «студентом», в то время как его подчиненные были новичками в дзэн. Он хотел дать им урок дзэн и потому довел диалог до конца. Скорее всего описываемый случай произошел не в служебном помещении, а в монастыре, и анекдот этот относится ни к чему иному, как к дзэну.
Один из чиновников узнал в проходящих мимо людях монахов с проницательностью, не заслуживающей поощрения в данном конкретном случае. «Нет» Цзянь-чжао — это безоговорочное нет, отвергающее ее в тысяче проявлений. Его подчиненный пытался искусственно определить то, что не нуждается в определении. Будь я на месте Цзянь-чжао, я снова сказал бы «нет». Цзянь-чжао добр и сказал: «Давайте проверим».
Когда монахи оглянулись на крик, этот служащий МОГ подумать: «Я же говорил!», чтобы избавиться от фразы «Ну, я же говорил», произнесенной Цзянь-чжао.
ГЭНРО: Цзянь-чжао смотрел на юго-восток, в то время как его ум был обращен на северо-запад.
68. Жилище Чжао-чжоу
Однажды, когда Чжао-чжоу пришел к Юань-чу, тот спросил его: «Отчего в твои годы ты все еще не осел где-нибудь?» «А где есть для меня место?» «Вон там, на горе, развалины старого замка», — предложил Юань-чу. «Почему бы тебе самому там не поселиться?» — спросил Чжао-чжоу. Юань-чу не ответил.
Позднее Чжао-чжоу посетил Чу-ю и тот тоже спросил у него: «Отчего тебе не осесть где-нибудь на старости лет?» «Где мне найти место?» — спросил Чжао-чжоу. «Неужели в твои то годы ты все еще не знаешь своего места?» — настаивал Чу-ю. Тогда Чжао-чжоу сказал: «Тридцать лет провел я верхом на лошади, а теперь не могу удержаться на осле».
НЕГЭН: Чжао-чжоу в возрасте 60 лет отправился в путь с тем, чтобы посетить одного за другим всех учителей. Когда ему исполнилось 80, он все еще бродил по дорогам странствующим монахом. Его дзэн был зрел и сочен, как вино, но, возможно, иные монахи или учителя считали его все еще не созревшим.
Когда Юань-чу предложил Чжао-чжоу где-нибудь поселиться, последний знал, где находится его истинное жилище, и что не существует места вне его, поэтому ответ: «Где найти место?» — иронический. Чжао-чжоу, заметив, что Юань-чу не обладает полным пониманием, находясь во власти первого впечатления, предложил ему самому — Юань-чу — поселиться среди развалин. Молчание Юань-чу было свидетельством его поражения.
Чу-ю задал Чжао-чжоу тот же вопрос и Чжао-чжоу повторил ему свой ответ Юань-чу, тем самым дав ему возможность показать свое понимание. Чжао-чжоу, который взгнуздал горячего коня, убедился в том, что теперь осел не может унести его. Чу-ю понял еще меньше, чем Юань-чу.
Потом Чжао-чжоу жил в замке, учил монахов и дожил до 120 лет. Он не пользовался «большой палкой», не повышал голоса, как иные учителя. Те немногие слова, которые он произносил, были проникнуты истинным дзэн.
Учителя дзэн в Китае и Японии жили в старинных замках, поддерживаемые знатью. Монахов-глупцов привлекали слава и великолепие этих временных обиталищ и им не было дела до величия — подлинного или мнимого — живших в них учителей.
Чжао-чжоу освободил себя от ложных представлений, проверив понимание и выбирая учителей во время своих странствий. Вызывает чуть ли не сожаление тот факт, что позже он стал жить в замке, а не остался блуждать, подобно облаку в небе.
Среди буддистов в мире есть такие, которые, пряча свое могущество, тем не менее влияют на людей, как это делают, например, Судонийские учителя[32], нинды и дервиши[33].
69. Семейная традиция Юань-мэня
Монах спросил Юань-мэня: «Какова ваша семейная традиция?» — «Неужели ты не слышал, как, в этот дом приходят люди, чтобы учиться читать и писать?»
НЕГЭН: Каждый учитель дзэна принимает своих учеников по-своему. Последователи Хакуина[34] в Японии принимали своих по очереди, предлагая каждому коан, чтобы выяснить степень их понимания.
Дакуон обычно продолжал курить, когда входил ученик, молча улыбался или громко смеялся, когда студент излагал ему свое толкование коана, и звонил в колокольчик, возвещавший конец визита, так что студент был вынужден удалиться, не успев и попрощаться.