ФУГАИ: Я так и вижу горящие глаза учителя.
Главный монах сказал: «Нельзя же назвать это деревянным башмаком».
ФУГАИ: Ну и главный монах!
Поскольку никто больше не отвечал, Пай-чуань повернулся к Ки-шуаню. Ки-шуань вышел вперед, поддел кувшин ногой и вышел из комнаты.
ФУГАИ: Ничего нового.
Пай-чуань улыбнулся: «Главный монах отпал».
ФУГАИ: Честный судья.
Ки-шуань стал главой нового монастыря, где он жил много лет, обучая более чем тысячу монахов дзэну.
ФУГАИ: Не только тысячу монахов, но всех Будд в настоящем, прошлом и будущем, всех Бодхисаттв из десяти сторон.
ГЭНРО: К счастью, Пай-чуань поставил кувшин так, что монах смог опрокинуть его.
Предположим, я указываю на южную гору и говорю: «Не называйте ее южной, — тогда как вы ее назовете?» Если вы не можете назвать ее деревянным башмаком, вы ничем не лучше главного монаха. Вы не можете перевернуть ее так, как Ки-шуань кувшин. Что же делать? Любой из вас, кто имеет настоящий дзэн, ответит мне.
ФУГАИ: Я ударю учителя ногой. Даже если бы все монахи были глупыми, никто из них не сказал бы «деревянный башмак», глядя на гору.
НЕГЭН: Когда Фугаи сказал: «Я лягну учителя», — он, вероятно, имел ввиду обоих — и Пай-чуаня и Гэнро.
Если бы я был на месте Гэнро, я указал бы на бамбуковую метлу, стоящую за дверью, и попросил монахов назвать ее, не называя ее метлой. Вы не можете назвать ее мусорным ящиком и не можете лягнуть ее. Если бы я был на месте Фугаи, я взял бы метлу и подмел двор.
ГЭНРО: Только подними кувшин и измерь, короткий он или длинный.
(ФУГАИ: Что вы собираетесь с ним делать?)
Он не имеет меры. (Как можно сказать, короткий он или длинный?).
Таким образом, обходя измерение, представить внутреннее содержание.
(Именно это я и говорю).
Смотри, что может сделать одна нога?
Один удар ногой и монастырь основан Ки-шуанем.
(Эта нога должна перемолоть пустоту в пыль).
73. Монах в медитации
Библиотекарь смотрел на монаха, уже долго сидевшего в медитации в его библиотеке.
ФУГАИ: Он не монах?
Библиотекарь спросил: «Почему вы не читаете сутру?»
ФУГАИ: Я бы сказал монаху: Уверены ли вы в том, что выбрали правильное место (сидите в нужном месте)? А еще я спросил бы библиотекаря, какую сутру он имеет ввиду?
Монах ответил: «Я не умею читать».
ФУГАИ: Неграмотный невежда.
«Отчего вы не попросите того, кто умеет?» Монах встал и вежливо спросил: «Кто это?»
ФУГАИ: Мореный дуб.
Библиотекарь молчал.
ФУГАИ: Хорошее подражание.
ГЭНРО: Монах стоял и библиотекарь молчал. Разве это не прекрасный отрывок из сутры? Не нужен специальный свет, чтобы прочесть эту сутру.
ФУГАИ: К счастью, света достаточно, чтобы рассеять тьму.
Каждый характер (личность) хорошо освещен. Стоя и не касаясь книги, Зачем брать то, что уже имеешь? Пять тысяч сутр прочитаны в единый миг. Какую сутру никто не может прочесть? Мой учитель запоздал с этим замечанием.
74. Пион Ти-чуаня
Ти-чуань вместе с двумя своими старшими монахами Пао-фу и Чуань-чинем предприняли путешествие с целью взглянуть на знаменитую картину, изображающую пион.
ФУГАИ: Вам следует снять пелену с глаз.
Пао-фу сказал: «Прекрасный пион!»
ФУГАИ: Не позволяй глазам своим обманывать себя.
Чуачь-чинь сказал: «Не слишком доверяй своим чувствам».
ФУГАИ: Я бы сказал — не очень доверяй своему слуху.
Ти-чуань сказал: «Картина уже испорчена».
ФУГАИ: Рот — причина всех бед.
НЕГЭН: Не дело для монаха — рассматривать картины, но уж если он смотрит на нее, он должен видеть сквозь холст.
Многие годы тому назад Сото, мастер дзэн, поехал в Чикаго, где он был приглашен своим другом осмотреть скотобойни. Он рассказал мне об этом случае, когда вернулся в Сан-Франциско, и я заметил, что монаху не следовало бы ходить в такое место, но уж если он туда попадает, он должен видеть все до конца. Очень ему не понравилось мое замечание, поскольку он считал себя очень добросердечным и, будучи аббатом большого храма в Японии, не очень прислушивался к словам какого-то никому не известного американского монаха.
ГЭНРО: Пао-фу наслаждался, рассматривая картину. Чуань-чинь лишился возможности получить удовольствие от картины, поскольку думал о другом. Когда Ти-чуань сказал: «Это ужасно, но картина уже испорчена», — хотел он присоединиться к Пао-фу или осудить Чуань-чиня?