ФУГАИ: Коан здесь становится ярким (живым).
Монах сказал: «Я пришел специально к вам и выразил свое почтение поклоном, за что же вы меня ударили?»
ФУГАИ: О чем ты говоришь, почему не кланяешься вновь?
Као-гинь снова ударил монаха и выгнал его из монастыря.
ФУГАИ: Чистое золото имеет золотой блеск.
Монах возвратился к своему учителю и рассказал, что с ним произошло.
ФУГАИ: Хорошо, когда есть с кем поговорить.
«Ты понял или нет?» — спросил Чи-шуань.
ФУГАИ: Что можно сделать с мертвой змеей?
«Нет, я не понял», — ответил монах. «Как хорошо, что ты не понял, — ответил Чи-шуань, — иначе, если бы понял, я бы онемел».
ФУГАИ: Хороший контраст по отношению к действиям Као-гиня.
НЕГЭН: Гэнро добавляет свое обычное замечание, но его не стоит переводить.
ГЭНРО: Монах кланяется, Као-гинь бьет.
(ФУГАИ: Что бы вы сделали, если бы монах не поклонился и вы не ударили бы его?)
Новый этикет для монастыря независимо от договора.
Рот закрыт не у одного Чи-шуаня.
(Двойная гарантия).
НЕГЭН: Американский дзэн обходит стороной писание книг, чтение лекций, обращение к теологии, философии и т. д. и т. п. Кто-то должен встать и разметать все в пух и прах, прежде чем истинная Дхарма воцарится в этой стране свободы и справедливости.
80. Янь-шуань чертит линию
Цю-шуань сказал своему ученику Янь-шуаню: «Весь день мы с тобой говорим о дзэне.
ФУГАИ: У вас обоих есть языки?
Чего мы в конце концов достигли?»
ФУГАИ: Бесформенных слов.
Янь-шуань прочертил пальцами линию в воздухе.
ФУГАИ: Зачем так беспокоиться?
Цю-шуань продолжал: «Это было хорошо, то, что мы делали с тобой. Ты можешь обмануть кого-нибудь другого».
ФУГАИ: Учитель проиграл игру.
ГЭНРО: Существует сотни и тысячи Самадхи и бесчисленные предписания буддизма, но все они включают линию Янь-шуаня. Если кто-либо желает знать что-нибудь вне этих Самадхи или тщательно исследовать лучшие предписания, смотрите сюда на то, что я делаю.
ФУГАИ: Плохой подражатель.
ГЭНРО: Чудо этих двух монахов превосходит чудо Магеллана.
(ФУГАИ: Оба чуда — галлюцинации).
Весь день свирепствует притворная битва
(Буря в стакане воды).
Чего они достигли в конце концов?
(Ни слов, ни мыслей).
Разгоняют пальцем облака,
(Палец тычется в пустоту, стремясь проделать в ней дыру).
Когда облака уходят, небо становится беспредельным.
НЕГЭН: Однажды, когда Цю-шуань лег соснуть, к нему пришел Янь-шуань и поздоровался. Сонныйй Цю-шуань отвернулся к стене. Янь-шуань спросил: «Почему ты так сделал?» «Мне как раз снился сон, — ответил Цю-шуань, — не мог ты разъяснить его мне?» Янь-шуань вышел из комнаты и через несколько мгновений возвратился с тазиком холодной воды, чтобы учитель мог омыть лицо.
Вскоре Цзянь-ен тоже пришел приветствовать своего учителя и тогда Цю-шуань сказал: «Вот брат-монах только что дал толкование моему сну. Каково будет твое толкование?» Цзянь-ен вышел из комнаты и возвратился с чашкой чая для учителя.
Цю-шуань заметил: «Вы оба сотворили чудо подобно Магеллану, по предположению совершавшему чудеса, но должен поздравить Будду Шакьямуни с тем, что У него есть такие хорошие ученики в Китае почти через тысячу лет после его смерти».
81. Одна дорога Цзянь-феня
Монах спросил Цзянь-феня: «Одна дороги Нирваны ведет во все десять сторон страны Будды. Где Она начинается?» Цзянь-фень поднял свой посох и прочертил в воздухе горизонтальную линию: «Здесь».
ФУГАИ: Белое облако затуманивает дорогу.
Этот монах позже задал Юань-мэю тот же вопрос.
ФУГАИ: Вы снова растеряны.
Юань-мэй поднял свой веер и сказал: «Этот веер подпрыгивает до тридцать третьего неба и кусает восседающее там божество за нос, затем спускается, погружается в восточное море и кусает священного карпа. Карп становится драконом и приносит ливень».
ФУГАИ: Пустомеля, создает бурю в голубом небе (из мухи делает слона).
НЕГЭН: Цзянь-фень показывает дорогу дзэн, в то время как Юань-мэй преувеличивает его действие.
У китайцев иногда обнаруживается склонность к преувеличению. Сфера микроскопа тоже показывает землю Будды. Почему бы не начать с дороги амебы? Если бы мне задали глупый вопрос, подобный этому, я сказал бы: «Смотри, куда идешь».
ГЭНРО: Ответ Цзянь-феня напрасно провоцирует наивных людей. Юань-мэй трещит как горошина в пустой коробке. Если бы этот вопрос был задан мне, я бы сказал: «Ты что, не видишь, слепой дурак?»