Они вышли из кузницы почти одновременно. Снаружи ветер ударил в лицо, напоминая, что зима в этих краях не знает пощады. Кара натянула капюшон и, не оглядываясь, зашагала к дому, лишь мельком махнув рукой. Тим прижал шлем к боку, глубоко вдохнул морозный воздух и вдруг понял: у него наконец-то появилась цель на эти месяцы. Пусть работа будет тяжёлой, но если он вернёт шлему былую силу, то и сам станет сильнее.
Глава 7. Жизнь в горах
Прошла неделя с тех пор, как Тим впервые вошел в ворота горной деревни. Теперь он стоял у горна в кузнице, внимательно следя за раскалённой заготовкой для наконечника стрелы. Металл медленно менял цвет — от тёмно-вишнёвого к яркому оранжево-красному, будто дышал под его взглядом.
— Пора, — пробормотал Тим себе под нос и одним плавным движением подхватил заготовку щипцами.
Он перенёс её на наковальню и принялся за работу. Молот в его руках двигался чётко, почти музыкально — три удара по центру, один сбоку, поворот, ещё два удара. Тим чувствовал ритм, которому научила его Кара: не торопиться, но и не медлить. Заготовка послушно сужалась, вытягиваясь в острие. Металл начал тускнеть, теряя жар, и Тим замер, выжидая. Его взгляд скользнул к горну. Лёгкое движение пальцев — едва заметное, почти инстинктивное — и пламя в угольях взметнулось выше, ярче, словно повинуясь его воле. Он больше не трогал меха — они лежали в углу, ненужные. Огонь стал его инструментом.
Тим снова погрузил заготовку в пламя, удерживая его на грани — яростная сила, под точным контролем. Как злая собака на поводке. Чуть расслабишься, и вот уже не ты управляешь ситуацией, а она тобой. Вытащив металл, он несколькими точными ударами завершил форму и опустил наконечник в бочку с водой. Раздалось шипение, пар взвился вверх, обдав лицо влажным теплом. Тим выудил остывшее изделие и поднёс к свету, придираясь к каждой линии. Острый, прочный, и даже похоже, с балансом всё хорошо. Наконец-то получилось то, что нужно.
— Любопытно, — голос Кары вырвал его из сосредоточения. Она стояла в дверях, скрестив руки, и смотрела на него с лёгким прищуром. — Ты что, фокусник?
Тим вздрогнул, и пламя в горне тут же опало, словно устыдившись чужого взгляда.
— Я просто… — начал он, но запнулся.
— Никогда такого не видела, — перебила Кара, шагнув ближе. — Там, откуда ты пришел, все такие?
— Нет, — Тим отвёл взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть не только от жара кузницы. — Там таких не очень не любят. Просто баловство, не обращай внимания.
— Баловство, говоришь? — Кара хмыкнула, взяв наконечник из его рук. Она провела пальцем по острию, прищурилась, проверяя баланс. — Пятый за сегодня, и каждый лучше прежнего.
Она бросила изделие обратно Тиму с лёгкой усмешкой.
— Может, с твоими фокусами через пару лет от твоих поделок не будет разить кустарщиной за версту. Этот, по крайней мере, уже не на помойку.
Тим поймал наконечник и слабо улыбнулся. За эту неделю он многому научился у Кары: определять температуру металла по цвету — от тусклого вишнёвого до слепящего белого, бить молотом точно, чтобы форма рождалась без лишних усилий, закаливать сталь в правильной последовательности — нагрев, охлаждение, лёгкий прогрев для снятия хрупкости. Но главное — он начал понимать огонь. Пламя отзывалось на его мысли, на его дыхание, как живое существо. Это было эхо уроков Люсин, но теперь он учился сам. Огонь слушался, если найти к нему подход, хотя иногда всё ещё показывал свой норов.
— Думаю, нам нужен уголь, — сказала Кара, глянув на почти пустой короб у горна. — Пойдём, покажу тебе шахту.
— Шахту? — Тим удивлённо поднял взгляд.
— А ты думал, уголь с неба падает? — она усмехнулась. — Собирайся. Заодно мир посмотришь, а то ты, похоже, кроме кузницы и постели нигде не бываешь.
Тим не стал спорить и последовал за ней. За неделю в деревне он действительно почти не выбирался за пределы кузницы, постоялого двора и редких прогулок к стенам, где Томас гонял местных охотников. Пора было узнать этот мир поближе.
Шахта — скорее штольня — уходила в склон горы горизонтальной щелью. У входа стояла деревянная тележка на ржавых рельсах, рядом покачивались масляные лампы, подвешенные на крюках.
— Надень, — бородатый шахтёр протянул им кожаные шлемы. — Голова — штука нежная. Один камешек сверху — и копай могилу.
Кара ловко натянула шлем и взяла лампу.
— Чего застыл? — бросила она Тиму. — Надевай.
Тим послушался, хотя шлем оказался великоват и съезжал на лоб. Он поправил его и шагнул за Карой внутрь.