Весь Север знал имя Бертрана. Его шептали, как заклинание, его вплетали в колыбельные. Последний из рода, чья кровь помнила времена первых королей. За него тайком молились в храмах, о нём слагали песни у очагов. В каждом селении, в каждой таверне верили: пророчество говорит именно о нём. Бертран спасёт их от тьмы. Потому весть о его смерти оказалась как нож в сердце — надежда погасла, и мир погрузился во тьму.
Но доспехи… Исчезнувшие доспехи не давали Михаилу покоя.
"И от этой встречи пламя обратится против пламени и в пламени погаснет," — пробормотал он, закрывая книгу. Перо так и осталось в чернильнице, пророчество — незачёркнутым. "Десять лет," — решил Михаил. — "Дам ему ещё десять лет." Он убрал тяжёлый фолиант на полку и задул свечу.
Часть 1. Юг
Глава 1. Путь Тима на север
— Сними эту железку с головы, парень. Шею себе сломаешь, — проворчал седобородый мужчина, осторожно ступая по скользкой тропе.
Тим посмотрел на своего нежданного попутчика, но шлем снимать не стал. Тяжёлый, с глубокими вмятинами на левой стороне, он действительно оттягивал шею и натирал кожу за ушами до красноты. Но это был шлем отца — последнее, что у него осталось, не считая меча, привязанного к поясу кожаным ремнём.
— Ты хоть представляешь, сколько весит эта штука? — не унимался мужчина, назвавшийся сэром Томасом. — Когда я был в твоём возрасте, мой наставник заставлял нас носить камни на голове, чтобы привыкнуть к весу. Но начинали мы с маленьких.
— Мой отец носил его каждый день, — Тим постарался, чтобы голос звучал твёрдо.
Томас прищурился, разглядывая глубокие борозды на металле.
— Странный сплав, — произнёс он неожиданно серьёзно. — Северная работа. Пытался починить?
— Трое кузнецов отказались, — Тим невольно провёл пальцами по вмятинам. — Сказали, что никогда не видели такого металла. Один предложил переплавить, но…
— Но ты отказался, — кивнул Томас.
Они продолжили путь в молчании. Дорога петляла между холмами, постепенно поднимаясь к горам, чьи заснеженные пики казались невероятно далёкими. Холодный ветер усиливался с каждым днём пути на север.
— И зачем, скажи на милость, юнцу твоего возраста тащиться в эту глушь? — спросил наконец Томас, останавливаясь перевести дух. — Особенно с таким снаряжением. Меч твой, видать, тоже отцовский? Тяжеловат для тебя.
Тим нахмурился, но смолчал. Старик был прав — рукоять меча была слишком массивной для его ладони, а клинок постоянно цеплялся за всё вокруг. Бабушка говорила то же самое, когда он собирался в дорогу.
— Ты вообще знаешь, что там на севере? — не дождавшись ответа, продолжил Томас. — Дикие горы, где на каждом шагу либо трясина, либо камнепад. Люди там грубые и нелюдимые, живут племенами, каждое под своим вождем. У нас на юге говорят, что они спят в одних домах со своими овцами и пьют кровь врагов из их же черепов.
Тим фыркнул.
— Я сам с севера, — сказал он с неожиданной твёрдостью. — У нас обычные дома прочнее ваших южных замков. И мы не спим с овцами. Хотя, может, в некоторых деревнях…
Он усмехнулся, и на мгновение сквозь маску решительного путешественника проглянул обычный мальчишка.
— Так я и думал, — кивнул Томас. — Акцент. Мой слух не обманешь. И как же ты оказался на юге?
— Бабушка увезла меня туда несколько месяцев назад, — Тим посмотрел вдаль, и его взгляд потемнел. — После того, как наша деревня была уничтожена. После того, как погиб отец.
— И что, она знала, что ты сбежишь с отцовскими железками на север, как только представится случай?
Из-под распахнувшегося на ветру плаща сэра Томаса на мгновение блеснула кольчуга, отражая закатный свет.
— Она не понимает, — сказал Тим. — Никто на юге не понимает. У них там паровые кузни, железные дороги, механические игрушки… Они слушают наши предания и думают, что это просто сказки для детей. Они смеются над тем, во что мы верим.
— А ты, значит, веришь?
— «Пламя обратится против пламени», — процитировал Тим. — Так говорится в пророчестве. Теперь, когда отца нет, это должен сделать я.
Томас долго смотрел на юношу, потом тяжело вздохнул.
— Чем дальше на север, тем тяжелей дорога, парень, — сказал он, разминая плечо. — Ты, может, и помнишь эти места, но несколько месяцев вдали от дома могут заставить забыть, как коварны эти тропы. Горы здесь только начинаются. Дальше будут перевалы, где ветер срезает плоть с костей не хуже ножа мясника. Камни острые, как зубы. Тропы узкие — один неверный шаг, и костей не соберут.