А потом раздался новый взрыв драконьего хохота, и звук этот был так близко, что у них заложило уши. Тим почувствовал, как огонь внутри него заметался в ответ, словно в клетке — будто сама его сущность отзывалась на зов древней, чудовищной силы.
Через крошечное окошко под потолком они видели, как небо окрасилось багровым, а клубы чёрного дыма заволокли последние проблески дневного света. Изредка в этой мгле мелькала громадная крылатая тень, и тогда становилось видно, как в пасти дракона пульсирует огонь, готовый вырваться новым потоком.
— Вот вам ваша плата! — гремел его голос над городом. — Вот вам ваши ритуалы!
И снова смех, похожий на раскаты грома, от которого дрожали стены, а в груди будто что-то обрывалось. Город горел, и они могли
только прятаться во тьме, слушая, как рушится всё вокруг.
Глава 16. Из пепла
Дождь начался под утро. Мелкий, словно слезы, он шелестел по углям и пеплу, по обугленным балкам и почерневшим камням. Небо затянуло серыми тучами, и они, наконец, принесли долгожданную передышку — погасили последние тлеющие угольки, смыли часть копоти и подарили возможность дышать без удушающего дыма.
Тим выбрался из подвала пекарни вслед за Томасом и Браном. Глаза слезились не то от дыма, не то от горя. Они молча стояли и смотрели на то, что осталось от Гленнейри.
Город лежал в руинах. Большинство деревянных построек исчезло полностью, от них остались лишь пепел и почерневшие фундаменты. Каменные дома пострадали меньше, но и они стояли с обрушенными крышами, выбитыми окнами, закопченными до черноты стенами. Кое-где еще поднимались тонкие струйки дыма, но дождь методично гасил их одну за другой.
— Он словно играл с нами, — тихо произнёс Бран, глядя на разрушения. — Нарочно не трогал подвалы и погреба, но уничтожил всё остальное.
— Месть, — кивнул Томас. — Драконья месть за попытку контроля, — он сплюнул на землю. — Проклятые культисты.
Тим молчал. Внутри у него что-то оборвалось и онемело. Гленнейри, еще вчера полный жизни, сегодня превратился в руины. И впервые Тим почувствовал не просто страх перед драконом, но и жгучую, почти осязаемую ненависть.
— Нужно найти выживших, — наконец сказал он хрипло. — Помочь им.
Они побрели по улице, перешагивая через обломки и головешки. Дождь усилился, и вскоре они промокли до нитки, но никто не обращал на это внимания.
Первых людей они встретили у разрушенной ратуши. Небольшая группа — в основном мужчины — расчищала завалы, выискивая что-то ценное. Во главе их стоял Фергус — лицо в саже, левая рука неловко подвязана, но глаза горят решимостью.
— Вы живы, — просто сказал он, завидев Тима и его спутников. — Хорошо. Нам нужны все руки.
В его голосе не было обвинения, только усталость и какая-то новая твердость. Он больше не казался самоуверенным старостой богатого поселения — теперь это был человек, потерявший почти всё, но не сдавшийся.
— Сколько… сколько выжило? — спросил Тим.
— Больше, чем могло бы, — ответил Фергус, и Тим увидел в его глазах проблеск благодарности. — Благодаря вашему плану с подвалами. Почти все женщины и дети спаслись, и многие мужчины тоже.
Он оглядел разрушенную площадь.
— Мы начали собирать уцелевших у старой кузницы. Её стены почти не пострадали, и часть крыши ещё держится. Идёмте, там Мойра организовала что-то вроде лазарета.
Кузница Гуннара действительно оказалась одним из наименее пострадавших зданий. Её толстые каменные стены, привычные к жару горна, выдержали драконье пламя лучше прочих. Деревянная крыша частично обрушилась, но угол, где стояли наковальня и инструменты, остался почти нетронутым, защищённый выступом скалы.
В этом относительно сухом месте собралось около сорока человек. Среди них Тим заметил и Мойру — седые волосы растрёпаны, лицо осунулось, но руки всё так же уверенно перевязывают раны, смазывают ожоги какой-то мазью, раздают настои из трав.
Увидев их, старуха на мгновение прервалась.
— Идите сюда, — позвала она. — Помогите.
Следующие несколько часов слились для Тима в один непрерывный поток усилий. Он помогал перевязывать раненых, таскал воду из уцелевшего колодца, вместе с другими мужчинами ходил по руинам в поисках выживших и припасов. Томас и Бран делали то же самое — рыцарь особенно умело обрабатывал ожоги и раны, а медведь-оборотень, благодаря своей нечеловеческой силе, разбирал завалы, под которыми могли оказаться люди.