К полудню дождь прекратился, и сквозь рассеивающиеся тучи пробились слабые лучи солнца. Из руин один за другим выбирались люди — измученные, раненые, но живые. Кто-то плакал, обнимая найденных родных, кто-то застыл в оцепенении, глядя на обломки своего дома.
Но что поразило Тима больше всего — так это то, что почти все сразу же начинали что-то делать. Одни помогали раненым, другие разбирали завалы, третьи собирали уцелевшие припасы и делились ими с теми, кто потерял всё.
— Это та самая безопасность, о которой мы говорили, Тим, — тихо сказал Томас, когда они присели передохнуть. — Не стены и не оружие. Люди. Когда они действуют сообща.
Тим молча кивнул, глядя на стариков, раздающих хлеб из уцелевших запасов, на женщин, организовавших самодельный лазарет, на мужчин, методично расчищающих улицы.
— Гленнейри будет отстроен, — уверенно произнёс Фергус, опускаясь рядом с ними. Его рука была уже нормально перевязана, лицо отмыто от сажи, хотя в бороде всё ещё виднелись серые пятна пепла. — Может, не сразу. Может, не так пышно. Но будет.
Он серьёзно посмотрел на Тима.
— Теперь я понимаю, о чём вы предупреждали. И благодарен за то, что вы не сказали: "Я же говорил".
Тим покачал головой:
— Я бы предпочёл ошибиться.
Фергус невесело усмехнулся:
— Кто бы не предпочёл. — Он поднялся на ноги. — Ладно, отдохнули и хватит. Дел много.
К вечеру в руинах Гленнейри воцарился относительный порядок. Раненых разместили в нескольких уцелевших подвалах, защищённых от возможного дождя навесами из найденных досок. Рядом с кузницей разбили что-то вроде полевой кухни, где в больших котлах варилась простая, но горячая еда из собранных припасов.
Перепись показала, что выжило около двухсот человек — больше половины населения Гленнейри. Большинство — женщины и дети, успевшие спрятаться в подвалах, но и немало мужчин тоже уцелело. Сложнее всего пришлось страже — многие остались на стенах до последнего, пытаясь защитить город. Выжило меньше десятка.
— Если бы не ваше предупреждение, — тихо сказал один из оставшихся стражников, немолодой мужчина с обожжённым лицом, — нас бы всех сожгли заживо. Даже думать не хочу, сколько бы ещё погибло.
Тим молча кивнул. В глубине души он всё ещё винил себя — если бы они не пришли в Гленнейри, может, Орден и дракон обошли бы его стороной. Но с другой стороны, он знал, что рано или поздно дракон добрался бы и сюда.
Когда сумерки начали спускаться на руины, а люди — собираться вокруг небольших костров для тепла и света, Фергус созвал импровизированный совет. Старейшины, командиры стражи, целители — все, кто мог помочь в принятии решений, собрались у самого большого костра возле кузницы.
— Первое, что нам нужно, — сказал Фергус, — это решить, что делать дальше. Можно отстраивать Гленнейри, можно временно переселиться в пещеры у серебряных копей, можно пойти в более южные земли.
— А если дракон вернётся? — спросил кто-то из темноты.
— Не вернётся, — покачал головой Бран. — По крайней мере, не скоро. Драконы, насколько я знаю, не возвращаются к разорённым местам. В их понимании дело сделано.
— Но рано или поздно он доберётся до следующего поселения, — добавил Томас. — Потом до ещё одного. Пока кто-то не остановит его.
Повисла тяжёлая тишина. Потом Фергус произнёс, обращаясь к Тиму и его спутникам:
— Вы знаете об этом больше, чем мы. Как его остановить?
Тим переглянулся с Томасом и Браном.
— Мы… ищем способ, — осторожно ответил он. — Но ничего конкретного пока нет.
Он не был готов рассказывать о пророчестве, о своём огне, о том, что, возможно, именно он должен сразиться с драконом. Не здесь, не сейчас, когда выжившие едва начали приходить в себя.
— Если мы узнаем что-то… — начал было Тим, но его прервал крик откуда-то из темноты.
— Нашли кого-то! Быстрее, ещё жив!
Его обнаружили под обломками дома у восточной окраины Гленнейри. Судя по бордовым лохмотьям одежды, это был один из культистов Ордена Вечного Пламени. Может быть, тот самый, что пытался спасти жителей, отвлекая дракона в самый последний момент.
Он лежал, прижатый тяжёлой балкой к земле. Его ноги были сильно обожжены, лицо испачкано сажей, но он дышал, хоть и с трудом. Выглядел он совсем молодо — почти ровесник Тима, может, на год-два старше.
Томас и несколько мужчин осторожно подняли балку, а Бран одним движением вытащил раненого. На вид его положение казалось безнадёжным — тяжёлые ожоги, вероятно, сломанные рёбра, один глаз заплыл. Но он был всё ещё жив и даже в сознании.