А потом огонь вырвался наружу.
Это было не просто пламя — это был живой поток силы, ослепительно-яркий, раскалённый почти до белизны. Он вырвался из его ладоней подобно потоку расплавленного металла, с ревом устремляясь к дракону.
Тим чувствовал каждый изгиб этого потока, каждый всполох, каждую искру — словно огонь был продолжением его тела, новыми конечностями, которыми он мог управлять так же легко, как руками или ногами. Но ещё более удивительным было то, что он ощущал не только свой огонь, но и всё пламя вокруг — тлеющие угли, горящие деревья, даже жар, исходящий от дракона.
Воздух вокруг него затрещал от нестерпимого жара. Снег в радиусе десятка шагов мгновенно превратился в пар, поднимаясь клубами к ночному небу. Земля под ногами обуглилась, а ближайшие деревья вспыхнули, как гигантские факелы, превращая ночь в день.
Тим не просто выпускал огонь — он был огнём. Каждый нерв в его теле горел, каждый мускул напрягся до предела, направляя эту мощь. Из его горла вырвался крик — не от боли, а от чистого, необузданного восторга и ярости.
Огненный поток обрушился на дракона, полностью скрыв его из виду. Пламя бушевало и извивалось, как живое существо, облизывая драконью чешую, обволакивая каждый изгиб исполинского тела. На несколько долгих секунд всё, что мог видеть Тим — это сплошная стена огня там, где только что был дракон.
Но огонь, даже усиленный кристаллами, имел свои пределы. Постепенно поток начал истощаться. Сначала незаметно — просто стал чуть менее ярким, чуть менее мощным. Потом сильнее — пламя уже не бушевало, а лизало драконью чешую робкими языками. А затем, так же внезапно, как начался, огонь иссяк.
Тим опустил руки, тяжело дыша, словно пробежал много миль без остановки. Каждый мускул в его теле болел, каждый сустав, казалось, был наполнен расплавленным свинцом. Перед глазами плясали цветные пятна, мир качался и плыл, как в лихорадке.
А когда зрение прояснилось, он увидел то, чего боялся больше всего.
Дракон стоял, не шелохнувшись, без единой царапины. Пламя омыло его чешую, не оставив ни следа. Чудовище склонило голову набок, разглядывая его, а потом… засмеялось.
В этом смехе слышалось столько презрения, что Тим невольно отступил на шаг.
— Жа-а-алкий маг, — прогрохотал дракон, и его голос был подобен раскату грома, отдаваясь эхом среди скал. — Никогда не забывай, даже если с головой окунёшься в кучу этих стекляшек, никогда не забывай, маг, что ты всего лишь человек. Думаешь, ты можешь навредить мне огнём? Мне, рождённому в пламени? Тому, кто купался в лаве, когда эти горы были молоды?
Его хвост хлестнул по стене монастыря, обрушив часть кладки. Бран, уже почти полностью обратившийся в медведя, рванулся вперёд и оттащил Тима в сторону, спасая от падающих камней.
— Я давно знал, что эти глупцы прячут где-то мои кристаллы, — продолжал дракон, поворачивая голову так, чтобы лучше рассмотреть их своими горящими глазами. — Но не знал где именно. Чувствовал их силу, но она была скрыта от меня подземными сводами и древними заклинаниями.
Он оскалился, обнажив ряды зубов размером с кинжалы: — А теперь вы сами принесли их мне.
Дракон расправил крылья, заслоняя звёздное небо. Каждое крыло было размером с парус большого корабля, а порыв ветра, вызванный их движением, едва не сбил Тима с ног.
Он увидел, как с крыши монастыря взлетели стрелы — несколько лучников пытались атаковать чудовище. Но стрелы отскочили от драконьей чешуи, даже не оцарапав её.
— Знаете, — продолжил дракон, и в его голосе появились насмешливые нотки, — мне даже нравится сжигать ваши жалкие деревушки. Это забавно — смотреть, как вы разбегаетесь, кричите, занимаетесь своей мелкой вознёй.
Его огромная голова повернулась на юг: — Может, когда закончу здесь, полечу дальше на юг — там наверняка найдётся что-нибудь интересное.
Тим замер, осознавая скрытую угрозу. Юг. Там, где осталась его бабушка. Где Кара сейчас восстанавливает свою деревню. Где беженцы из Гленнейри пытаются начать новую жизнь.
Дракон глубоко вдохнул, его грудь начала светиться изнутри зловещим оранжевым светом. Тим понял — сейчас будет удар. Он бросился к друзьям, не зная точно, что делать, но чувствуя, как остатки сил от близости кристаллов вновь наполняют его.
Он видел, как раздуваются ноздри дракона, как глубже становится его вдох, как усиливается оранжевое сияние внутри массивной груди. Время снова замедлилось, растягивая секунды в минуты. Тим почти физически ощущал, как воздух наполняется энергией — словно перед грозой, когда весь мир замирает в ожидании первого раската грома.