Внезапно его осенило. Тим крепко сжал оба предмета, поднимая их повыше, чтобы дракон мог видеть. Храбрость вернулась к нему, но теперь не напускная — настоящая, рожденная пониманием того, что у него в руках ключ к победе. Надо немного времени. Еще немного времени, пара секунд чтобы взять себя в руки.
— Знаешь, что это? — спросил он, и его голос снова обрел уверенность.
Дракон прищурил глаза, вглядываясь в предметы. В его взгляде промелькнуло странное выражение — смесь узнавания и недоумения.
— Это… побрякушки? — презрительно фыркнул он, но в его тоне чувствовалась неуверенность. — Ты решил откупиться от смерти побрякушками?
— О нет, — Тим покачал головой, отступая к стене, где серебристые прожилки сплетались в густую сеть. Его шаги были теперь уверенными, решительными, без прежней нервозности. В его осанке, в расправленных плечах, в уверенном взгляде больше не было страха — только абсолютная решимость. — Это кое-что получше. Одному кузнецу понадобилось три года чтобы научиться обрабатывать драконью кровь, чтобы я принес ее сюда. Опять мы об этой крови, глупо правда?
Не дожидаясь ответа, Тим начал отступать в сторону небольшой ниши в стене, где мог укрыться от первой ударной волны. Его руки больше не дрожали — в последние мгновения перед концом к нему пришло странное спокойствие.
— Не прощаюсь, чудище, — сказал он, мрачно улыбаясь. Уголок рта дернулся, выдавая остатки нервного напряжения, но глаза смотрели твердо и решительно. — Встретимся в легендах у вечернего костра. Там тебя назовут просто — дракон.
Тим сделал драматическую паузу, во время которой в голове промелькнули лица всех, кого он любил — отец, Кара, старый Томас, Бран, Бабушка. Лица, которые он, возможно, больше никогда не увидит.
Он окинул взглядом застрявшую в проеме тушу монстра, внутренне прощаясь с жизнью, которую так и не успел прожить.
— А меня — Тим, сын Бертрана, внук Эйдена кузнеца… Убийца дракона.
Дракон понял все за мгновение до того, как это произошло. В его глазах мелькнул настоящий ужас.
— НЕТ! — взревел он, отчаянно пытаясь вырваться.
Но Тим уже ударил кинжалом по броши. Металл чиркнул о металл, и искра, яркая, синевато-белая, сорвалась с лезвия, словно живое существо, устремляясь к ближайшей серебристой прожилке на стене.
Время будто замедлилось. Тим видел, как искра летит по воздуху, как дракон в отчаянии рвется из каменного плена, как тонкая синяя линия проходит по стене, следуя узору металлических прожилок. В этот последний момент страх покинул его, сменившись странным умиротворением.
А потом мир взорвался.
Грохот был оглушительным. Ударная волна отбросила Тима в сторону, он ударился головой.
Пещера рушилась. Огонь охватил все — стены, потолок, пол. Драконья голова исчезла в облаке пыли и пламени. Воздух наполнился ревом агонии, перекрывающим даже грохот обвала.
Последним, что увидел Тим перед тем, как все погрузилось во тьму, была огромная трещина, внезапно появившаяся в потолке — тонкая, как волос, но стремительно расширяющаяся.
А затем вся гора, казалось, обрушилась на него.
Тьма. Абсолютная тьма. И тишина такая, что, казалось, можно услышать, как движутся звезды.
В этой тьме что-то мерцало. Слабый серебристый свет, становившийся все ярче. Доспехи. Фигура в доспехах, идущая к нему сквозь темноту.
Серебряные пластины сияли, как отражение луны в воде. На груди герб — серебряный сокол на синем фоне. Но лица не было видно. Шлем, похожий на тот, что починила Кара, скрывал все черты.
"Отец?" прошептал Тим.
Фигура не ответила. Она просто протянула руку, как будто приглашая пойти с собой. Тим сделал шаг вперед, но между ними вдруг вспыхнуло пламя. Оно росло, становилось выше, шире, пока не превратилось в огненную стену.
"Я сделал это, папа," просто сказал Тим. "Я сделал это."
Он посмотрел на огненную стену и понял — он может пройти сквозь неё, может присоединиться к отцу. Ещё один шаг, ещё немного боли — и они будут вместе. Настоящие герои.
Тим шагнул в пламя. Огонь обжигал, но он продолжал идти. Силуэт отца стал отчётливее, словно приблизился. Но затем рыцарь поднял руку в жесте остановки. Покачал головой.
Он указал назад, туда, откуда пришёл Тим.
"Но…" начал было Тим.
Фигура снова покачала головой, настойчивее. И Тим понял. Отец не звал его к себе. Он отсылал его назад.
Боль стала невыносимой. В груди что-то сжалось, и он закричал.
Тьма расступилась.
Сколько времени прошло? Минута? Час? Тим лежал, придавленный породой, в кромешной темноте. Каждый вдох давался с трудом — грудь сдавило, словно на неё положили мельничный жернов. Где-то вдалеке всё ещё грохотало — шахта продолжала обрушиваться, словно раненый зверь, который никак не может успокоиться.