Эта-то диковатая таинственность белого пятна, где, может быть, не ступала нога человека, и сманила Шваблю.
Язык у Левы работал исключительно. Минут десять всего поболтал о клеве хариусов на Суетинке, и Митька забыл про маяту в жару — начал припоминать, куда девал коробку с крючками. Ну, а стоит рассудительному Митьке почесать проплешину на своем затылке, как Олег сделает то же, хотя, может быть, чешется у него в тот момент не затылок, а пятка.
Семге, любившему воду, как утка, Лева сказал, что весь их маршрут будет пролегать вдоль речки и придется не столько идти, сколько плыть по течению. Заодно он обещал научить его плавать новейшим заграничным стилем «буль-буль». Против этого Семга не мог устоять. Остальные ребята по разным причинам идти с ними отказались.
А Орешика и рады бы не взять, да попробуй от такого пролазы отделаться.
Накануне похода отец долго инструктировал Никиту, где выбирать места для ночевок, как защищаться от комаров. В заключение он предупредил, чтобы они Суетинку не переходили и в лес не углублялись, так как там нечего делать.
— Ой, папка, ты вроде нашей мамы становишься: того не делай, туда не ходи! — перебил Никита. — А сам рассказывал, как мальчишкой один по тайге с ружьем бродил, и ничего с тобой не случилось.
— Ну-ну, шагайте, землепроходцы! Только с пути не сбивайтесь, идите строго по намеченному маршруту, — сказал добродушно отец.
Смешно! Как будто они географию не учили. Кто же сбивается с картой и компасом в руках? Единственно, что могло беспокоить, так это отсутствие у них оружия: путь предстоял не близкий. Правда, Лева обещал выпросить у отчима ружье в дорогу, да его обещанию верить — все равно что на бога надеяться.
Когда рано утром перед выходом из поселка Швабля не явился на сборный пункт, к землянке, Никита не очень удивился. От «заклинателя змей» всего можно было ожидать.
Не оказалось Левы ни дома, ни в толпе около магазина, который будто бы обворовали прошлой ночью. Больше они его искать не стали.
— Струсил заклинатель, подвел! — сказал Никита. — Нечего время терять, пошли!
Когда за рощей они спустились в лог, по которому пролегал их маршрут, Швабля вышел из-за куста навстречу им. В руках у него было новенькое ружье, на плече — сумка.
— Физкультпривет искателям приключений! — подмигнул он. — А я вас жду, жду…
Ребята с возгласами удивления обступили его, разглядывая ружье.
Должно быть, у Левы имелись причины покинуть поселок незаметно. Хотя он по своему обыкновению не переставал балагурить, глаза его бегали неспокойно, как у кота, позавтракавшего цыпленком. Он оглядывался и торопил своих спутников:
— Двигаем быстрей, чего стали! А то как бы моя маза не показалась на горизонте.
— Что ты опять натворил? — спросил Митька.
— Ничего. Просто у нас с ней разногласия по религиозным вопросам.
Так они отправились за песком и приключениями.
К полудню отряд остановился на привал. Никита тут же сделал первую запись в дневнике похода:
«5 июля. Обследуем лог под названием «Черный». Полезных ископаемых пока не открыли. Солнце печет, как на экваторе. Воды нет. Горят пятки. Обессилевшие от зноя люди попадали замертво в густые заросли смородины. Только Орешик рыщет где-то в поисках щавеля.
Швабля говорит, что от жажды у него распух язык. Мы отдали ему последнее молоко из Митькиной бутылки, чтобы он досказал про исследователей пустыни Гоби. Но молоко не помогло. Лева продолжает лежать без движения. У Семги, должно быть, начинаются галлюцинации. Он беспрестанно бормочет про речку, про купание, про то, что в жару хорошо ловить налимов под корягами.
…Надо идти на отгонный стан: Митька утверждает, что отгон где-то близко и там протекает ручей. Никто не протестует. И подниматься тоже не хотят…»
Закончить запись Никите помешал Орешик. Он выскочил из кустов и закричал, будто клад нашел:
— Гей, скорлей! Молоко бежит, идите пить!..
Участники похода разом оказались на ногах.
— Где?.. Откуда?.. Почему?..
Но отвечать уже было некому. Треск мелкого сушняка указывал, в каком направлении удалялся Орешик.
Ребята наискось пересекли широкую полосу зарослей, тянувшихся вдоль высохшего русла водотека, и глазам их представилось удивительное, загадочное явление. По зеленому пологому склону бежал ручеек. Он был белый, как будто молочный. Возле ручейка на корточках сидел Орешик и пил, черпая ладошками.
Никита и его спутники быстро убедились, что в ручье текла все-таки вода. Но почему она белая и пахнет молоком? Забыв об усталости, путешественники бросились вверх по течению странного ручья, чтобы выяснить, откуда он берется.