-Как будто хоронят кого, - фыркнул страж, стоящий по правую руку от Дора.
-Эй, Пташка! – окликнул ее третий. – Может, зададим им жару?
Он озорно подмигнул Марон.
-Только попробуйте! – зашипел Дор. – Месяц на хлебе и воде продержу!
Тут процессия подъехала уже настолько близко, что шум оружия, барабанов, труб и лошадей перебивал любой звук.
Впереди шли знаменосцы. Их одежда была вся запачкана грязью, а на лицах читалась нечеловеческая усталость. За ними на гнедом коне выступал какой-то чиновник, судя по постной мине и регалиях на безукоризненно отутюженном пиджаке. Рядом шли паж и слуги, а чуть поодаль уже сами воины во главе с командиром.
Марон застыла в изумлении. Она впервые в жизни видела такого красивого и мужественного военного! Статный мужчина восседал на белом жеребце, горделиво подняв волевой подбородок и с презрением оглядывая толпу. Его светлую шевелюру трепал весенний ветер, а белоснежный плащ аккуратно нисходил по крупу лошади. На мгновение Марон подумала, что видит самого Принца Андории, но награды и военный мундир тут же показали, насколько она ошиблась.
Командир полка. Не генерал, не полковник. Но в глазах бедной девушки он был настоящим Принцем на белом коне!
Женщины бросали ему цветы, мужчины приветственно махали шапками, но Марон, казалось, ничего этого не видела. Она утопала в зеленых горделивых глазах, и это, она знала, было на всю жизнь. Когда он проезжал мимо, девушка, наверное впервые в жизни, едва не упала в обморок. Колени ее дрожали, а в животе будто порхала стайка бабочек.
Процессия больше не интересовала ее. Она глазами следила за мужчиной, ловя каждый вздох. Каждый поворот головы.
У входа в казармы некогда наспех был сооружен помост. Оба, чиновник и командир, спешились и под крики толпы и барабанный бой взошли на него.
Чиновник вышел немного вперед, подождал, а потом, привлекая к молчанию поднятой рукой, заговорил монотонно, но громко.
-Жители Олеса! Мы рады находиться в вашем городе. – Толпа возликовала, но потом снова умолкла. – Сегодня памятный день для вас. Именно сегодня, с этого момента, мы начинаем бороться с несчастьем, которое обрушилось на ваши головы. Светлейший Король (Да здравствует Король! – прокричала толпа вместе с воинами), Владыка Андории отправил свой лучший отряд на борьбу с бандитами. Слухи о бесчинствах стаи волков дошли до столицы. Главарь банды, некий Орен будет пойман и публично повешен здесь, на этом месте не позднее, чем через месяц. Это я могу вам обещать. Я, слуга Его Величества, Блото – Справедливый!
Толпа взорвалась, отчего Марон едва не оглохла. Когда шум стих, Блото – Справедливый продолжил, указывая на своего спутника:
-Я представляю вам лучшего воина нашей Великой Андории, отпрыск знатнейшего рода Йосмейского княжества, Феликса Шоу, сына Уллара – Бравого.
Толпа взревела вновь, а у Марон едва сердце не выскочило из груди: самого Уллара – Бравого! Тот самого полководца, что еще 17 лет назад отразил орду нечисти, когда она подступила к столице Андории!
Вперед вышел сам Феликс. Хоть он и не сказал ни слова, Марон чувствовала, как в ее животе происходит какая-то странная сладкая возня.
Затем началась церемония передачи полномочий, во время которой толпа так сильно стала напирать, что Марон не выдержала и полезла к выходу. Оказавшись снаружи, Марон что есть силы рванула в сторону дома. Она сильно опаздывала, но даже грозившее ей наказание не могло испортить настроение.
Она бежала, а ей казалось, что она парит над землей. Взлетев по ступенькам особняка, она аккуратно открыла дверь. Никого. Вот повезло! Марон вбежала в свою спальню и, наспех переодевшись, направилась на кухню. За считанные минуты она подогрела легкий ужин из двух блюд, поставила на поднос и отнесла в комнату бабушки.
Старая женщина встретила ее, как обычно, холодно. Она жевала еду своим полу беззубым ртом, со скучающим видом слушая монотонное чтение девушки. Когда Марон дочитывала последний абзац, на пороге появилась тетя Адель.
-Марон, мерзавка! Живо на кухню! – И дверь хлопнула с такой силой, что со стен едва не слетела штукатурка.
«Ну, вот! – подумала девушка. – Началось!»
Она закрыла книгу, взяла поднос у полусонной старухи и отправилась вниз.