Она осторожно носочком потрогала воду, показавшуюся ей обжигающей.
-На аборда-аж!
Марон успела развернуться, как ей в живот ударило что-то твердое, вышибая воздух и сбивая с ног. Элементарий, взмахнув руками, полетела в воду. Спину обожгло, а затем все тело окутало тепло. Марон забилась под водой, стараясь вынырнуть. Ее подхватили и вытащили наружу. Отплевываясь, Пташка злобно затрепыхалась в стальных руках Орена.
-Идем отдыхать! – нагло тащил он ее на мороз.
-Не хочу! Отпусти!
Но бесстыжий бандит только сильнее прижал ее к себе. Марон застыла, голой спиной ощущая не менее голую грудь Орена.
Гарм нес ее впереди себя, ни капли не смущаясь ни своим видом, ни своим поведением.
-Надо голову прикрыть, - заявил Дий, беря с бортика свежее полотенце. – Орен, отпусти ее.
-Если она перестанет вырываться…
-Перестанет, - уверенно хмыкнул Дий.
Бандит наконец разжал объятия.
-Наклони голову.
Борясь с диким смущением, переходящим в панический ужас, Марон послушалась. Дий ловко собрал ее мокрые волосы и соорудил нечто на подобии тюрбана.
-Так точно не заболеешь. – А затем протянул ей сок: - Попробуй. Это очень вкусно.
Действительно, напиток оказался невероятно вкусным: сладким и нежным. Мужчины завели разговор о соревнованиях, потом перешли на оружие, вспомнили несколько баек из жизни и походов. Никто не отпускал сальных шуток, никто не позволял себе трогать или смотреть на девушек неподобающим образом. Расслабленная атмосфера, легкий разговор и напитки – все это на время успокоило совесть Марон. Она продолжала сжимать тяжелое полотенце в руках, хотя на ней был не менее чопорный купальный костюм.
Некоторое время она наслаждалась дружеской обстановкой, как вдруг Орен, опираясь на бортик, на мгновение вылез из воды, чтобы достать полотенце себе.
-Как о девчонке заботиться – так он первый, а как о друге побеспокоиться… - скорее в шутку, чем всерьез, пробурчал он.
Марон совершенно случайно взглянула в его сторону. Она не хотела подглядывать, но за веселой болтовней напрочь забыла о том, что они все здесь едва ли не нагишом.
Ее бросило в жар. Перед глазами внезапно предстала сцена в переулке Утгарда, когда Орен прятался от разгневанного любовника Йоль. Марон вспомнила запах сладких духов и тела бандита. Не имея сил отвести глаза, Марон облизала пересохшие губы. И тут Гарм развернулся и перехватил ее взгляд.
На мгновение дольше он задержался на ее лице, а затем отвернулся, то ли злой, то ли расстроенный, чем окончательно смутил несчастную девушку.
После источников отправились в местную забегаловку, хозяина которой Хальстен знал лично.
-Сходим на танцы? – с особенным энтузиазмом предложил он. – Я знаю отличное местечко…
-Боюсь, нам надо вернуться, - остудил его пыл Дий. – Сегодня был долгий день. Нам необходим отдых.
Вопреки обычному своему холодному тону, воздушник старался быть мягче, чтобы не обидеть друга. Но натура Хала была такова, что его вряд ли обидело бы даже прямое ругательство. В морду бы наглец получил, но Хальстен не из обидчивых.
Однако Марон пришла в негодование. Напоминание о возвращении в странный дом смутило ее и огорчило.
Она попыталась уговорить Дия. Тот был озадачен, потому как Марон крайне редко вела себя как настоящая девица: скулила и ныла без повода (как говорил сам Дий). Воздушник всерьез задумался и внезапно предложил.
-Мне необходимо вернуться. Вы можете идти. Но к двенадцати вы должны быть дома. Без магии и эксцессов! – последнее относилось к Халу, который, по сути, оставался за старшего элементария. – И без мордобоя! – подумав, добавил Дий.
Орен и Асана так же предпочли вернуться, но их уход отчего-то стал для Марон неприятен.
Взяли извозчика. Хальстен заплатил сам. А когда вошли в заведение, снаружи больше похожее на конюшню, из которой звучала громкая музыка, крики, веселый смех, элементарий оплатил и закуски.
-Гуляем, ребятки! – задорно подмигнул он.
Марон огляделась. Вокруг царили полумрак, духота, танцующие (кто как хотел) люди… или скорее нелюди. Оркестра видно не было, хотя музыка едва не оглушала. Выпив рюмку чего-то… отдаленно напоминающее вальтеровскую браку, Фрей потянул Марон танцевать. Сначала было неловко, странно, страшно танцевать в темноте, но вскоре Пташка втянулась и нашла в сладкой духоте и полумраке свое очарование.