Она кинула грустный взгляд туда, где оставалась лежать книга.
Если оставить все как есть, забрать заветный кеннинг и уйти, то Шоу умрет и… перестанет охоться на молодых элементариев. Заманчиво - сказал в ее душе элементарий. Но он же живое существо! – возмутился человек. Или это было наоборот…
-Господин Шоу, господин Шоу! – Марон осторожно приподняла голову командира. – Слышите меня? Откройте глаза, пожалуйста.
Шоу дернулся и с трудом открыл один глаз.
-Маргроуф, - тихо позвал он ее. – Это ты? Или мне уже чудится…
-Нет, это я. Слушайте. – Она постаралась усадить мужчину удобнее, но не смогла даже сдвинуть его с места. – Слушайте. Я вылечу Вас, но за это Вы должны пообещать, что никогда больше не станете охотиться на элементариев и отбирать их дар. Хорошо? Пообещайте мне это.
Шоу некоторое время молчал, тянув драгоценное время, а потом хриплым голосом, полным едкой иронии, проговорил:
-Идите к черту, госпожа маг.
Марон вспыхнула. Она резко встала, забрала книгу и направилась к окну, полная решимости оставить больного умирать, но…
-Боги накажут тебя за это, Феликс Шоу! – зашипела она, стараясь снова приподнять командира. – Да и меня тоже…
Несколько мгновений она не решалась сделать это. Она смотрела на белые, потрескавшиеся губы, и в ее голове проскальзывали смутные мысли о разумности и целомудренности.
Но желание поцеловать нравившегося мужчину, возможно – последний раз, пересилило.
Марон осторожно поцеловала уголок рта. Она не умела целоваться и никогда прежде не делала это самостоятельно. Она открыла глаза, проверяя, не оттолкнет ли ее Шоу. Но тот, кажется, был без сознания. Тогда Марон чуть смелее поцеловала его уже в сами губы и параллельно призвала силу. Огненная магия заструилась по ее жилам и через рот полилась в полупустой человеческий сосуд. Некоторое время ничего не происходило. Марон делилась магией, но Шоу никак не реагировал. Затем девушка услышала вздох облегчения. Губы Феликса слабо дернулись и ответили на затянувшийся поцелуй. Сначала вяло, но с каждой каплей огненной силы напор усиливался. Было приятно и волнительно. Марон буквально таяла от поцелуя, пока не почувствовала, как стальные руки крепко обхватили ее. Губы Феликса усилили напор, а сам он, издав протяжный стон, повалил нее на пол и прижал могучим телом.
Марон вздрогнула, очнулась от будоражащих чувств и с ужасом поняла, что не может остановить силу, а еще – не может выбраться. Феликс, в безумии продолжал терзать ее губы, лицо, шею и грудь. Паника нахлынула на элементария. Огненная сила исходила из ее тела, а Феликс, словно голодный зверь, накинулся на нее в желании выкачать все до последней капли.
Боги знают, что было, если бы Дий не пришел на помощь. Феликса отшвырнуло как котенка. Он ударился головой и обмяк. Воздушник помог Марон встать.
-И что это тут было?! – зло сверкнул глазами он.
Марон, трясущимися руками застегивая куртку и поправляя прическу, сбивчиво постаралась пояснить, скрыв, впрочем, тот факт, что все началось именно с нее.
Дий закатил глаза.
-Марсела, конечно, много знает об элементариях, - быстро догадался он, кто передал знания о врачевании Марон. – Однако, делясь своими фокусами, она, несомненно, умолчала о том факте, что огненная магия оказывает возбуждающий эффект.
-С чего ты взял?!
-Огонь – жизнь. А откуда, Марон, берется жизнь?
Элементарий покраснела и ничего не ответила.
Вернулись к Огледеру и Орену ближе к часу. Магу хватило одного любопытного взгляда, чтобы хитро заметить:
-Вечер прошел удачно? Апперхейм нам уже не страшен?
Марон вспыхнула как магический фонарь, и даже ночная тьма не смогла скрыть ее румянец.
-Что случилось? – напрягся Орен.
-Потом, - отмахнулся Дия, хмуро поглядывая на Пташку.
К дому подошли ровно в час. Слуга открыл дверь с такой скучающей миной, словно он делал это для гостей своего хозяина каждую ночь. Сжимая заветный фолиант в руках, Марон не чувствовала радостного предвкушения. Ее голова была занята совершенно другими мыслями, полностью вытеснившими магию, соревнования и отдельный домик.
Феликс проснулся от звука разбитой посуды. Кажется, он лежал на полу. Было совершенно неудобно, и он отлежал руку. Медленно он принял положение сидя, проморгался и огляделся.