У Рэна было красивое лицо с правильными чертами, что обычно не было заметно из-за того, что он не хотел, чтобы на него обращали внимание. Прямой нос, красивые губы, кожа ровного тона. Возможно, если бы он не был столь отстранённым, то его действительно можно было бы назвать красивым, но обычно он скорее казался никаким. Абсолютно незаметным. Некрасивый, но живой Карик, скорее привлечёт внимание в компании, нежели Рэн. В нём не было видно того внутреннего света, который делает любого человека, как бы он ни выглядел, прекрасным. Ивона подумала о том, что, возможно, это из-за того, что он – маро, а маро не должно быть видно. Его никто не должен чувствовать, а значит, молодому человек нужно было приглушать самого себя.
Чем дольше девушка присматривалась к нему, тем больше убеждалась, что он очень красив. Сама себя чтица не считала некрасивой. Она прекрасно осознавала, что очаровательна, а для некоторых людей и очень хороша, но до Рэна ей было далеко. Ивона внезапно вспомнила, что он был популярен в Школе в первое время, может быть, даже всего лишь пару недель или меньше, но вскоре девушки перестали обращать на него внимание. Будто забыли, что он существовал.
С одной стороны, Ивоне было интересно, что же таится под этой скорлупой, а с другой, она была не из тех, кто желал тратить на это время. Девушка понимала, почему Миранда влюбилась в него, но её саму никогда не интересовали красивые лица. Её всегда привлекала та искра, которая есть у каждого в душе. Но пока она не нашла того, кто ей бы понравился, хотя одно время и думала, что ещё немного – и влюбится в Александрина. Сандр всегда был необычайно ярок, и в него была влюблена половина девушек в Академии. Вторая половина была влюблена в Рабдена Микара, который был этаким мрачным и таинственным рыцарем. То, что он часто уходил из Школы в странствия, было необычайно романтичным в глазах юнн. В Рэне не было видно этой искры. Поэтому Ивона никогда не рассматривала его в качестве романтического интереса. Но это не мешало ей уважать его и считать хорошим товарищем. Отсутствие чувств по отношению к маро, делало совместное путешествие намного проще.
Ивона посмотрела на небо, стараясь определить время. К счастью для них обоих, ещё только-только рассвело. Пять или шесть утра для уставших и ещё не успевших восстановиться после битвы людей, было слишком рано, так что можно было не торопиться обратно.
Рэн очнулся только через полчаса. По его глазам было видно, что он удивлён тем, что оказался на коленях у чтицы.
— Спасибо, Ивона.
— За что? – удивилась девушка, не понимая, что молодой человек имеет в виду.
— За то, что вы остались здесь со мной. Я, наверное, отлежал вам колени. И я хотел бы извиниться за то, что вам пришлось увидеть ранее.
— Что вы такое говорите, Рэн! Не нужно извиняться за ранение.
— Я нарушил ваше спокойствие, а это неприемлемо. Поэтому я должен перед вами извиниться.
— Это совсем необязательно! Но, если для вас это важно, то я вас прощаю. Можете рассказать в качестве извинения про то, что с вами случилось, – сказала девушка, а потом быстро добавила, - но вы не обязаны этого делать, если вам неприятно.
— Я не могу рассказать всего, но могу объяснить вкратце.
Девушка замерла в ожидании, боясь спугнуть свою удачу – Рэн так редко что-либо рассказывал ей.
— Когда-то давно я получил рану, которую вылечил, но, к сожалению, из-за того, что нанесена она была заговорённым клинком, она иногда открывается снова, когда я ослаблен.
— Её нельзя вылечить до конца?
— Я не знаю.
— А как вы её вылечили?
— Я обладаю способностью к самолечению с самого детства.
— Но почему вам тогда пришлось ждать Истинного целителя?
— Невозможно вылечить всё. По крайней мере, для меня. Если боль слишком сильная, то она отвлекает и не даёт сосредоточиться, а ещё я не хотел показывать, что я это умею.
— Вы же могли умереть!
— Я не могу до конца контролировать процесс, и, конечно, боль частично заглушала голос разума.
— Я достаточно хорошо вас знаю, Рэн, чтобы понять, что причина не в этом. Или не только в этом. Я уже говорила, что слышала от Чиса, какие ранения вы получили. У вас были проблемы с сердцем, и вы большую часть времени находились без сознания, когда были в лазарете – не думаю, что это помогло вам сосредоточиться.