Рабочие «Пауэр Дев» в багаже имплантов поголовно имели синтетические лёгкие. Но «Пауэр Дев» обеспечивал синтетической едой, энергией и, главное, работой десятки тысяч людей. Марк иногда думал, что ему повезло очутиться в «Факториал Интерпрайз», хоть работа и была грошовой и скотской.
Многие работяги, кто попадал к нему в бригаду, были сосланы с других объектов в качестве дисциплинарного наказания. Вроде бы ниже уже некуда падать, как-то так. Концлагерь, в котором Марк с постоянными рабочими пахал за девиантов. Те получали грошовую зарплату и предпочитали не являться на работу Уволить их не могли, программа реабилитации криминогенных рабочих предусматривала их постоянную занятость.
Но всё же это было лучше того, за что держались рабочие из «Пауэр Дев», бедолаги с полностью переработанным телом. Если бы не человеческий мозг, позволяющий принимать неожиданные, но взвешенные решения, их бы следовало поголовно заменить роботами. Рабочие туда попадали осознанно, стремясь выбраться из нищеты и вытащить оттуда свои семьи. Смертность там была высокой, но количество желающих не становилось меньше, платили на «Пауэр Дев» просто охрененно.
И глядя на кожаное кресло за столом из красного дерева в этом офисе, Марк испытывал отвращение к Джеффу и всей его пиздобратии, которая кормилась на их работе.
— Здравствуйте, мистер Грэхем, — босс кивнул на железный стул перед столом. — У вас есть пять минут. Я человек занятой, поэтому лучше сразу к делу.
— Я постою, — Марк чуть выпрямился и посмотрел на Джеффа как можно дружелюбнее. — Я и правда ненадолго. Нам не выплатили деньги за прошлый объект, мне нечем заплатить рабочим.
— Не понимаю, почему вы обратились ко мне? — Сентер улыбнулся. — Вам нужно в бухгалтерию. Я не заведую финансовыми потоками.
— Я уже был там. Они направили меня к вам, как к куратору проекта. С их слов, деньги нашлись только на оплату этих… — мужчина сделал неопределённый жест рукой.
— Уродов? — Джефф прижал палец к виску и считал информацию из базы данных. — Да, всё верно. Финансирование на строительство урезали, и мы решили, что так будет лучше. Да, раз уж вы зашли, хотел сказать, что вам придётся сообщить рабочим о вынужденном отпуске. Вы свободны, мистер Грэхем.
— Что значит отпуск? — нахмурился Марк, он твёрдо решил не уходить, пока не добьется ответа. — У меня есть ещё две минуты вашего времени. — Почему вы заплатили…уродам, как вы их верно назвали, а не нам?
— Отпуск на неопределённый срок, ваша бригада в полном составе останется числиться в нашем штате, но на минимальном пособии. Разумеется, если вы не захотите перейти в другое место. Выплата пособия начнётся со следующего месяца и будет составлять десять ОВи в неделю. Уродам, как мы их условились называть, мы заплатили в ущерб вашей бригаде, по одной лишь причине. Департамент трудоустройства и надзору за безработицей тщательно следит за тем, чтобы каждый из девиантов получал достаточную для своей жизни и адаптации награду за свои труды. Надеюсь, вы войдёте в наше положение, мистер Грэхем. Вот теперь я выполнил обещание и ваши пять минут истекли. Можете идти.
— Да как вы можете! — взорвался Марк. — У нас семьи, их нужно кормить! Это вам не пройдёт даром, Джефф!
В комнату влетела охрана, и Марка скрутили, выведя на улицу. Правда излишнего насилия проявлять не стали, дали ему сесть в «Додж» и уехать. Он же направился вначале в Департамент трудоустройства, но там отделались туманными обещаниями. Потом он потратил время на Департамент контроля над объектами, пытаясь достучаться до профсоюза, но с таким же успехом. Он позвонил всем своим рабочим и озвучил то, что услышал от Сентера.
Марк плюнул на всё и решил продумать свой следующий шаг. «Додж», поднимая клубы пыли, влетел на почти полную стоянку возле «Синей звезды». Вывеска с этой же звездой помаргивала, издавая характерный звук. Когда он открыл дверь машины и вышел, ветер бросил в его сторону настоящую стену песка.
— Просто прекрасно, — мужчина прикрыл глаза руками, песчинки неприятно вонзались в ладони, но куртку уже, к примеру, пробить не могли.
Марк толкнул дверь бара, над которой звякнул колокольчик. Глаза посетителей у входа мазнули по нему, но никто не обратил на его появление внимания. Никто, кроме Карлы.