— А здесь чем лучше?
— Бунтовать? Я вам… — но Мотря не успел закончить свою угрозу. Тяжелый удар кулака в переносье свалил его с ног. Началась свалка.
— Стойте, богохульники! Не след около покойника бесчинствовать! — Старший Ястребов с укоризной смотрел на возбужденных людей. Воспользовавшись заминкой, Мотря бросился бежать.
Люди еще не успели разойтись, как в толпу врезались рунты. Размахивая плетями, они начали хватать первых попавшихся под руку. Очутившийся рядом с Павлом Ястребовым Лука толкнул его в бок:
— Идем скорей, а то за твое хорошее тебя же и отдубасят!
Смотреть на расправу пригнали всех живших в поселке. Заводской кат — здоровенный мужик из беглых, добровольно принявший на себя эту должность, криво усмехаясь, размачивал в колоде сыромятные ремни. Помяв плеть руками, он взмахнул ею и хрипло крикнул:
— Давай, подводи!
Бабы тихо завыли.
Первым наказывали горнового. Молча лег он на скамью. Дико оскалившись, кат полоснул по обнаженной спине. Цевкой брызнула кровь. Остервенясь, кат бил изо всей силы. Стиснув кулаки, мастеровые молча смотрели, как истязают их товарищей. Остановить бы, прекратить это мучительство, да нет силы такой. Сила — у барина.
Рощина на площади не было. Целыми днями не отходил он от убитой горем Наташи, стараясь утешить ее. С помощью Луки он выдолбил из сосны домовину для покойника, вытесал крест. И вот на погосте, рядом с могилкой Анны, появился еще один свежий холмик.
Похоронив отца Наташи и проводив девушку домой, Василий направился ночевать к Луке. Старый плотинный долго кряхтел, разуваясь у порога, затем сказал:
— Теперь тебе, парень, быстрей жениться надо, не то худо будет. Одна девка осталась.
— У барина разрешенье просить надо. До покрова-то далеко.
— Это верно. А и оттягивать это дело нельзя. Яков Капитонов теперь пуще прежнего будет ее добиваться.
— Убью я его, жирного борова.
— Это дело не хитрое. Ты жить сумей.
Лука помолчал и вдруг, что-то вспомнив, стал снова обуваться.
— Ты куда, старый, на ночь глядя? — спросила старуха.
— Слышь, Василий, пошли-ка к Ястребову.
— Зачем?
— Раз говорю, значит, надо.
Недоумевая, Рощин вышел вслед за плотинным.
Павел лежал дома, лечил ожоги. Любаша с озабоченным лицом хлопотала около него. Увидев входящих, она дружелюбно поздоровалась с ними.
— Вот и хорошо, что зашли. А то никто и не проведает.
Подсев поближе к Ястребову, Лука начал что-то шептать ему на ухо. Вначале Павел было нахмурился, потом лицо его посветлело, он ласково взглянул на сидевшего чуть поодаль Рощина и позвал:
— Вася, подь-ка сюда!
Наученный Ястребовым Васька на другой день направился в Большой дом. Лакеи, вначале гнавшие его из всех дверей, не выдержали натиска. Один из них отправился доложить о необычном посетителе дворецкому. Тот спустился вниз.
— Чего тебе, варнак?
— Барина повидать надо, Андрея Родионовича.
— Эк, соскучился он по тебе.
— Дело к нему есть.
— Сказывай мне.
— Только ему могу сказать.
— У него другого дела нет, вас, чумазых, слушать.
Васька осмелел.
— Попробуй-ка не доложи. Твоя спина в ответе будет.
Дворецкий опасливо поглядел на Рощина: «Черт его знает, может, всамделе, что серьезное?» — и отправился в барские покои. Вернувшись, коротко сказал:
— Пойдем. Ноги только хорошенько вытри.
Выслушав Рощина с глазу на глаз, Баташев вскочил с кресла.
— Не врешь?
— Правду молвлю.
— Сейчас показать сможешь?
— Попробую.
Схватив серебряный колокольчик, Андрей Родионович резко позвонил.
— Лошадь быстро! Под седлом. Да Ястребов Ефимка чтоб был готов сей минут. Со мной отправится.
Васька уверенно повел Баташева и сопровождавшего его Ефима по дороге на рамень, где Павел Ястребов и Лука жгли когда-то уголь. Убедившись в том, что работный не обманул его, действительно указал новое рудное место, Баташев сказал:
— Вижу, верный ты холоп мне. Сказывай, чего в награду хочешь?
— Не холоп я, вольный.
— Работный хозяину все одно холоп. Чего тебе: денег дать?
— Жениться разрешите. И чтоб Яков Капитоныч невесту не притеснял.
— Вон оно что. Невеста крепостная?
— Из приписных. Без отца, без матери.
— За такое дело приданым ее награжу. Женись!
XVI
Открытие новых рудных мест было весьма кстати. И Берг‑, и Адмиралтейств-коллегии требовали выполнения все новых и новых заказов, а справиться с ними можно было только при условии расширения заводов. К тому же, Андрей Родионович предвидел, что в дальнейшем заказы еще более увеличатся. На это намекал в своих письмах и Иван. Война с турками, о которой полгода назад шептались лишь по уголкам, стала решенным делом.