Ее возглас привлек внимание мужчины. От неожиданности он ослабил хватку, и Лиз вырвалась.
– Беги! – заорала Розалин.
Лиз не пришлось просить дважды. Она бросилась прочь, а Розалин – за ней. Все множество запутанных поворотов они преодолели бегом.
Только один раз Розалин оглянулась, но их никто не преследовал.
Наконец они выскочили на Монетную улицу и пошли шагом, стараясь восстановить дыхание. Сердце Розалин колотилось, как никогда в жизни. Револьвер она незаметно спрятала обратно во внутренний карман.
– Кто это был? – спросила она, тяжело дыша.
– Я не знаю, – ответила Лиз. – Должно быть, он видел, что я прихожу туда одна…
Ее большие голубые глаза казались еще больше, и она никак не могла отдышаться.
– Что ты делала в подвале? – спросила Розалин.
Лиз отвела взгляд.
Конечно, она имела полное право не рассказывать. Но Розалин не могла не спросить. В конце концов, она спасла Лиз! Неужели после этого она не заслуживает хоть капли доверия?
– Там живут бездомные дети, – наконец произнесла Лиз, когда ее спасительница потеряла всякую надежду на ответ. – Девочка и мальчик. Я приношу им поесть.
Такого Розалин не ожидала. Она продолжала шагать по улице, не зная, что и сказать.
– Как же я пойду к ним завтра? – в отчаянии воскликнула Лиз. – Что, если этот джентльмен меня снова подкараулит?
– Никакой он не джентльмен! – возмутилась Розалин. – И ты туда больше не пойдешь!
Большие голубые глаза остановились на ней.
– Они умрут от голода, – тихо сказала Лиз.
– Никто не умрет, – пообещала Розалин. – Я пошлю к ним Джона.
– Кто такой Джон?
Розалин поняла, что проговорилась.
– Это… мой отец. Я пошлю к ним отца! – поправилась она.
– И что он сможет сделать?
– Он позаботится о них! Найдет им хорошее место в приюте.
Лиз умолкла и продолжила путь. Розалин с тревогой смотрела на ее нахмурившиеся брови.
– А почему ты подкармливаешь этих детей, и не рассказала о них родителям? – спросила Розалин.
– У меня нет родителей, – отозвалась та. – Мама умерла, когда я была маленькой. А папа – три года назад, он долго болел. Он завещал своему брату большую часть состояния, но с условием, что он позаботится обо мне. Согласно завещанию, дядя должен отправить меня в лучшую школу и проследить, чтобы я ее закончила. Поэтому, когда открылась «Вариотт», он перевел меня сюда. Раньше я училась в обычной школе в маленьком городке, Ноэле.
Глядя под ноги, Лиз продолжала:
– Но я не могу ничего сделать для этих детей, потому что у меня совсем нет собственных денег.
Розалин удивилась.
– Как же вышло, что твой отец оставил деньги дяде, а не тебе?
– Нет-нет, – замахала Лиз руками, – мне он тоже оставил. Только не деньги, а какую-то фабрику и акции. Но за три года фабрика разорилась, и дядя ее продал. А акции находятся в его ведении до моего совершеннолетия. Он полностью обеспечивает меня. Ну знаешь, одежда, еда, развлечения… Но карманных денег почти не дает.
Розалин вспомнилась фраза Лиз о тюрьме.
– Выходит, ты обязана закончить «Вариотт», даже если не хочешь? – спросила она.
– Ну да, – безжизненно отозвалась Лиз. – Иначе мы с дядей лишимся наследства в пользу какой-то двоюродной тетки, которую мы никогда не видели.
Порой родительская забота переходит все границы!
Лиз посмотрела Розалин в лицо и спросила:
– Откуда у тебя оружие?
– Отец дал мне для самообороны, – пожала плечами Розалин.
– Ты и стрелять умеешь?
Розалин кивнула.
– Может мистер Ферроуз ошибся? – задумчиво заметила Лиз. – Думал, что «Вариотт» – военная академия?
Ее слова заставили Розалин улыбнуться.
– Пожалуйста, не говори никому о револьвере, – попросила она.
Лиз кивнула.
– Ты в самом деле поможешь детям? – посерьезнела она.
За разговором они подошли к школьной ограде.
– Да, Лиз, я завтра же позвоню отцу!
Ее лицо просветлело.
– Спасибо тебе, Линнет!
Чужое имя резануло слух.
– Знаешь, зови меня просто Линн, – ответила Розалин, первой пролезая между металлическими прутьями.
Она решила, что Линн – это как раз нечто среднее между «Розалин» и «Линнет».
***
И неожиданно у Розалин появилась в школе подруга. На уроках они садились рядом, и скучные рассуждения учителя их больше не интересовали. Розалин рассказывала Лиз, чему ее учили в «настоящей “Вариотт”». А сама училась у Лиз тому, что не преподают ни в одной школе: доброте и состраданию. Бездомные дети и раненые голуби были не единственными подопечными Лиз. Она рассказывала о том, как помогла нищему найти работу, как втайне от дяди приютила в своем подвале бродячего музыканта, как выхаживала спасенного из пруда щенка. Она всегда защищала слабых, и ей всегда представлялась возможность кому-нибудь помочь.