Задумчиво глядя на «Викторию» из окна автомобиля, Розалин старалась унять волнение.
– Он вряд ли нас примет, – заметил Джон, сидящий за рулем, рядом с ней.
– Мы должны попытаться! – сказала Розалин, оторвавшись от созерцания особняка. – Нужно вытащить Лиз!
Пока они ехали из школы, то успели обсудить дальнейшие действия. Джон предложил сперва разведать обстановку, а Розалин – нанести для этого визит мэру.
– Что ты знаешь о нем? – спросила Розалин.
– У сэра Уоррена несколько фирм по всему Лэмпширу, – отозвался телохранитель. – Он любит дорогие автомобили и сигары. С женой он давно не живет, но обеспечивает ее. В обмен она изредка присутствует на официальных мероприятиях. Его сын учится в Ларварде второй год.
– Ну, а если копнуть глубже? – не унималась Розалин. – Что насчет его связи с работорговцами?
Джон вздохнул.
– Вы должны понять, мисс…
– Хватит, Джон! – зло перебила Розалин, ощутив в его голосе очередную порцию фальши. – Я знаю, что ты скрываешь от меня сведения о работорговле! Если ты собираешься продолжать в том же духе, то я пойду к мэру одна! Говори начистоту!
Пальцы Джона сжали руль так, что он, казалось, сейчас треснет.
– Если начистоту, то я считаю, что вы зря приехали в Суинчестер, мисс, – глухо произнес телохранитель. – Я слишком долго прожил в спокойном Ньювасле и забыл, каково посвятить чему-то всю жизнь, зная, что твоей единственной наградой будет смерть. Если бы я помнил, то ни за что не позволил бы вам отправиться сюда.
– Ты забываешься, Джон! – возмутилась Розалин. – Ты работаешь на меня, и не тебе решать, куда я поеду и что буду делать!
– Я знаю, мисс, – тихо проговорил он. – Но я бы поговорил с вашим отцом… сделал бы все возможное…
У Розалин защипало в глазах.
– Тогда уходи! – вскричала она. – Ты не обязан в этом участвовать! Я тебя увольняю!
Джон повернул к ней испуганное лицо.
– Нет-нет, мисс! Я вас не брошу! Я лишь пытаюсь оградить вас от опасности! Это моя работа! Я отвечаю за вашу жизнь!
– Я сама отвечаю за свою жизнь! – заявила Розалин. – Я думала, что ты будешь мне помогать! А ты… ты…
От гнева слова застряли в горле.
– Мисс, – мягко проговорил Джон. – Вы не знаете, во что собираетесь влезть.
– Предатель! – выпалила Розалин и, дернув ручку двери, распахнула ее.
– Постойте, мисс! – телохранитель крепко схватил ее за плечо и усадил на место.
Розалин сверлила его злым взглядом, но не сопротивлялась.
– Если я скажу, что это больше не повторится, вы поверите мне? – спросил он. – Если я расскажу вам все, что узнал?
Проклиная свое благоразумие, Розалин закусила губу и захлопнула дверь.
– Рассказывай! – велела она.
– Сэр Уоррен действительно работорговец, – сказал Джон. – Он проводит аукционы для местных богачей два раза в год. И следующий будет на Рождество.
– И все об этом знают? – задохнулась от возмущения Розалин. – И просто делают вид, что все нормально?
– Конечно же, нет! Аукционы держатся в секрете. Их посещает элита: Эстер, Корнштейн, Коулман и прочие. В их руках весь округ, они могут себе это позволить.
– А как же полиция?.. – начала Розалин, а потом вспомнила ночные патрули в поисках беглых рабов.
Джон вздохнул.
– Здесь все иначе, чем у вас дома, мисс. Простые люди делают вид, что верят, будто люди с клеймом – преступники. А если кого-то это объяснение не устраивает – с ним расправляются. Полиция полностью подчиняется сэру Уоррену. Официально рабство запрещено, но неофициально за укрывательство беглых рабов следует суровое наказание. Вплоть до такого же клейма. Никто не хочет подставляться.
Розалин чувствовала, что ей трудно дышать.
– Просто какое-то Средневековье! – пробормотала она.
Джон горько усмехнулся.
– Никто не приковывает их цепями к галерам и не бьет кнутом! Здесь рабы – бесплатная рабочая сила. И многих из них все устраивает: есть еда, кров и постоянная работа. Думаешь их жизнь хуже, чем у рабочих на заводах, которые плавят сталь по шестнадцать часов в день?
Розалин подняла на него взгляд:
– А как же личная свобода?
– Это зыбкое понятие. Я вот свободный человек, но с моей работой я не видел семью уже два года.
– У тебя есть семья? – Розалин была в шоке.
– Да, мисс, – улыбнулся ее изумленному лицу Джон. – Мой сын всего на год младше вас.
– Но ты никогда… Я и понятия не имела!