Не обращая больше внимания на растерянного рыжего парня, Розалин бросилась к Сэму.
Начальник охраны пропустил ее внутрь и захлопнул дверь.
***
Джон лежал на узкой койке, вытянув руки вдоль тела. Глаза у него были закрыты, а лицо покрывала страшная бледность. Изо рта вырывалось прерывистое хриплое дыхание. Залитая кровью рубашка была разорвана, на плече тоже запеклась кровь. У Розалин сжалось сердце.
На тумбе, такой же как в ее камере, на белой тряпице были выложены в ряд жуткие окровавленные инструменты. На миг у Розалин перед глазами все поплыло. В ужасе она обернулась к Сэму.
– У вашего отца серьезное ранение, мисс Ферроуз, – невозмутимо сказал он. – Я вынул пулю, но он потерял много крови. Не думаю, что он протянет до утра.
Розалин перевела взгляд обратно на тумбу и узнала скальпель, клещи и медицинские зажимы. У страха глаза велики.
Подбежав к Джону, она положила руку ему на лоб. Он был горячим и мокрым от пота. В горле у нее пересохло. Мысль, что Джон не доживет до утра, сжала его стальным обручем.
Сэм скатал тряпицу с инструментами и уже собрался уйти, как Розалин вцепилась в его руку.
– Мистер Робертс, ему нужно в больницу, – быстро заговорила она. – Прошу вас, помогите!
Какой бы страх ни внушал ей этот человек, он ведь пытался вылечить Джона.
Молча окинув ее бесстрастным взглядом, Сэм резко стряхнул ее руку.
– Я вам заплачу! Мы очень богаты! – не отступала Розалин.
– Неужели? – усмехнулся он. – Откуда у простого клерка деньги?
Джон тихо застонал. Розалин глубоко вздохнула.
– Я расскажу вам, кто я на самом деле, – проговорила она. – Только помогите спасти Джона!
Жуткое лицо со шрамом было непроницаемо.
– Говорите! – велел Сэм, сложив руки на груди.
– Меня зовут Розалин Клиффорд, – начала Розалин. – Мой отец – мэр Ньювасла, а Джон – мой телохранитель.
Она кратко описала сон, где мама предсказала ей поиск в Лэмпшире своего призвания, не уточняя, в чем оно состоит. Рассказала о переводе в школу в Суинчестере, про дружбу с Лиз и ее исчезновение.
– Позвоните моему отцу, он заплатит вам втрое больше, чем сэр Уоррен, – закончила она.
Сэм все это время не сводил с нее нахмуренного взгляда исподлобья.
– Это не объясняет ваше владение оружием, мисс, – заметил он.
– Мою мать убили, – ответила она. – Поэтому отец очень большое внимание уделял моей безопасности. Я умею стрелять из револьвера и пистолета, фехтовать на шпагах, владею приемами самообороны.
Начальник охраны некоторое время молчал. Розалин больше всего боялась, что он не поверил ей.
– Ну что ж, прекрасно, – наконец бросил он и развернулся, чтобы уйти.
– Постойте! – закричала Розалин. – А как же Джон? Вы обещали помочь ему!
– Разве я это обещал? – равнодушно поинтересовался Сэм. – Я лишь просил вас рассказать мне правду.
По телу Розалин прошла волна тошнотворного ужаса. На глазах выступили слезы.
– Значит, Джон умрет? – выдохнула она.
– Откуда мне знать, я же не врач, – заявил Сэм, пожав плечами, и направился к выходу.
И тут Розалин поняла, зачем он привел ее сюда. Вместо того, чтобы запугивать и угрожать, как сэр Уоррен, Сэм заставил ее паниковать, а потом использовал ее панику, чтобы получить необходимые сведения!
Руки Розалин сжались в кулаки.
– Мерзавец! – выплюнула она ему в спину. – Вы обманули меня!
Уже переступая порог, Сэм обернулся.
– А вы пытались подкупить начальника охраны мэра, – бросил он и захлопнул за собой дверь.
Глава 8. Дубецкий бастион
Джон лежал неподвижно, как неживой. Если бы не его сбивчивое дыхание, Розалин так бы и решила.
Закусив губу, она взглянула на рану. Ее стягивало несколько грубых стежков. Нужно выбраться отсюда и отвезти его в больницу!
Но все, что оставалось – ждать, когда Сэм передаст ее рассказ сэру Уоррену, а тот свяжется с отцом. Если свяжется, конечно…
На тумбе стояла кружка с водой и лежало нечто, завернутое в газету. Заинтересовавшись, Розалин осторожно раскрыла сверток.
В нем оказалось несколько ломтей черного хлеба. Глядя на него, Розалин ощутила, как рот наполняется слюной. Не задумываясь, она отломила кусок и сунула в рот. Но уже прожевав, поняла, что это, должно быть, еда Джона. Нельзя оставлять его голодным!
Подавляя сильнейшее желание проглотить все до последней крошки, Розалин завернула хлеб обратно и попыталась присесть на койку рядом с телохранителем. Он дернулся и застонал.
– Роззи… – вдруг позвал он.
Глаза Джона были открыты и смотрели на нее.
– Все в порядке, Джон. Я здесь, – с трудом проговорила Розалин, потому что горло сжалось от боли за верного друга.