– И что бы вы сделали с пистолетом? Застрелили меня? – поинтересовался Сэм.
– Нет, – неуверенно произнесла Розалин, понимая, что вряд ли смогла бы его убить, – я бы…
Одернув себя, она отвернулась и пошла по коридору. Он опять вызывает ее на откровенность. Рассказывать ему план побега, пусть его толком и нет, точно глупо.
А потом она поймала себя на мысли, что больше не боится ни Сэма, ни его ужасного шрама. И ей стало не по себе. Он втирается к ней в доверие так искусно, что она этого даже не замечает!
***
Едва ступив за порог своей камеры, Розалин почувствовала холод. Она обернулась к начальнику охраны.
– Почему здесь так холодно? – спросила она.
Сэм взглянул на нее исподлобья.
– Сэр Уоррен считает, что так вы будете сговорчивее, – пояснил он.
– А вы так не считаете? – вырвалось у Розалин.
Но Сэм не стал отвечать. Он вышел, захлопнув за собой дверь.
Розалин вновь закуталась в одеяло. Она вспомнила, как читала о Дубецком бастионе. Там у каждой камеры имелась отдельная печь, как раз для подобных целей: использовать отопление как инструмент влияния на заключенных.
И как ее угораздило очутиться в настоящей тюрьме!
Через пару минут лампы вспыхнули ярче.
Утро.
Чего ей ждать от него?
Холод вновь неотвратимо подбирался к Розалин, но прежде чем зубы начали стучать, она услышала какой-то другой звук.
Удары жестянкой по стене.
Ритмичные удары.
Тук-тук-тук тук тук-тук-тук-тук тук-тук…
Розалин бросило в жар.
Затаив дыхание, она прислушалась и стала считать.
Три-один-два-четыре-три-три.
Три-один-два-четыре…
Да! Несомненно! Есть определенный ритм!
И если она верно поняла, звук доносился с той стороны, где находилась камера Лиз! Дубецкий бастион! Перестукивание!
В волнении Розалин стала судорожно шарить в карманах в поисках карандаша. Наконец нащупав его, она подошла к стене и начертила небольшую таблицу с алфавитом. Розалин не помнила ее наизусть и сначала у нее получилось шесть столбцов и пять строк. Но потом она еще раз прислушалась к стуку. Ей удалось выделить три буквы, и она предположила, что Лиз выстукивает свое имя. Тогда третья строка должна начинаться с буквы «Л».
Так таблица стала состоять из шести строк и пяти столбцов. А слово, которое повторяла Лиз было…
«Лин»
Дрожа от возбуждения, Розалин схватила жестяную кружку и принялась стучать.
«Лиз»
Звук гулко отдавался в стенах. Наверное, здесь есть какая-то изоляция. Отстучав последнюю букву, Розалин прислушалась. Стало тихо.
«Лиз» – повторила она.
И услышала новый стук. Внимательно сопоставив его с таблицей, она поняла, что Лиз сказала «Привет».
Розалин почувствовала, как губы расплываются в улыбке. Какая же Лиз молодчина! Запомнила шифр и догадалась им воспользоваться!
«Привет» – ответила она.
«Как ты» – настучала Лиз.
Дело шло медленно, для каждой буквы приходилось сверяться с таблицей. Не всегда они понимали друг друга с первого раза. Но у них получился разговор, из которого Розалин узнала, что с Лиз все в порядке, ее кормят и никаких объяснений не требуют. Сэр Уоррен приходил к ней только один раз, еду ей просовывают в специальную дверцу и даже дали несколько книг. Но она не знает, что с ней собираются делать дальше, и это очень пугает.
Розалин рассказала подруге о том, как они с Джоном пытались ее спасти, а потом угодили сюда. Она успела упомянуть, что Джон был ранен, как вдруг дверь в ее камеру распахнулась.
На пороге показались сэр Уоррен и Сэм. Розалин в этот момент сидела на полу у стены, закутанная в одеяло и с кружкой в руке. При виде посетителей она отложила свое средство связи и встала. Бесполезное одеяло упало к ее ногам.
Сэр Уоррен окинул пленницу недовольным взглядом, словно она была пятном на его галстуке, которое никак не оттиралось. Сэм стоял позади, поглядывая исподлобья.
– Полагаю, вы провели приятную ночь, юная леди? – полюбопытствовал сэр Уоррен.
– Я бы так не сказала, – ответила Розалин.
Он усмехнулся и бросил через плечо Сэму:
– Видал, какова?
Тот веселья мэра не разделил.
– Ну а теперь пришла пора тебе рассказать, кто же ты такая, и кто послал тебя ко мне, тогда ты получишь приличную комнату и завтрак, – сказал сэр Уоррен, безуспешно изображая добродушного дядюшку.
Розалин растерянно посмотрела на Сэма за его спиной. Лицо со шрамом было непроницаемо.
Он ничего не рассказал сэру Уоррену? Или Уоррен не поверил его словам?
Розалин сглотнула.
– Послушайте! Мой отец серьезно ранен, ему нужно в больницу! – твердо сказала она.
– Ну конечно! – отозвался мэр. – Расскажи нам правду, и я сделаю все необходимое.