Сидел, отирая с лица пот, и чему-то сладко улыбался. У ног его зеленела трава железняк. Прибитая этой ночью конскими копытами, она уже расправляла жесткие свои кружева, и каждый ее стебель упорно тянулся к солнцу.
Старик ласково коснулся рукою зеленого кружева.
— Живуча ты, матушка… Уж и впрямь — железная!..
А к вокзалу отовсюду бежали люди, оркестр подымал к небу зычные медные голоса свои, и те, что прибыли с Медовой, торопливо строились вдоль платформы.
[1924]
МИХЕЙ КУЗЬМИЧ НА КУРОРТЕ
Трудно найти человека, не слыхавшего о наших южных курортах, о том лечении, которое там проводится: море, солнце, целебные источники, воздух. Но было время, когда в глухих уголках страны обо всем этом и понятия не имели. Желая предоставить широким слоям трудящихся курортное лечение, Центральное Управление Социального Страхования, в ведении которого находились санатории юга, прибегали к разверстке путевок по областям, губпрофсоветам, месткомам предприятий.
Причем были случаи, когда путевки оставались неиспользованными из-за отсутствия желающих ехать на курорт за тысячу верст, «к черту на кулички».
К тому времени и относится мой шутейный рассказ о событиях, разыгравшихся в одном из глухих уголков, до которых, как говорится, неделю скачи — не доскачешь.
Стояла горячая рабочая пора. Председатель завкома паровой мельницы получил из города бумагу. При помощи конторщика ознакомившись с ее содержанием, председатель собрал рабочих. Было их с полсотни. Народ все обстоятельный, хозяйственный. У каждого одна нога на мельнице, другая — в деревне, на пашне, и та, что в пашню упиралась, крепко держала человека у земли, у леса, у всей тамошней глухомани.
— Вот чего, граждане! — обратился к собравшимся председатель. — Пришла из союза бумага… читать али словесно обсказать?.. Бумага длинная — до обеда хватит…
— Словесно, чего там! — загудели голоса.
Председатель заглянул для приличия в бумагу, крякнул и заговорил:
— Дело, братцы, такое: требуют от нас по разверстке человека на курорт… Сначала к осмотру на комиссию, а опосля на самый курорт… Для бесплатного излечения… По всем правилам плоцедур!..
В толпе зашумели:
— Еще чего выдумали? Каки-таки куроры?!. Рабочая пора у людей, а он с повинностью.
— Ша! — поднял председатель руку. — Запамятуйте: мы есть часть всей есесер и отпираться не должны! Какие вы есть пролетарии, ежели будете пятиться по такому случаю в дезертиры?.. Обратите ваше внимание: полное иждивение при бесплатном проезде чугункою… Но-о?
В толпе молчали… Эх, не было печали!.. Ни дня, ни часу покоя: то с Деникою возись — повинность всякая, то на курорт высылай… Беда!
Тут вышел в круг Микита, Мукоет, по всем статьям головастый человек.
— Вот чего, братцы! Давайте с полным нашим расположением Михея Кузьмича просить… Мужчина он старый, дряхлый!..
— Правильно! — отозвалось собрание в полсотни глоток…
— Ему, братцы, все одно, этакому-то: годом раньше, годом позже…
— Верно, чего там!
— Опять же есть он герой труда!..
— И пашни под им нет… Вовсе слободный…
— Кузьмича, Кузьмича… желаем!..
Михей Кузьмич выступил вперед, потрогал седенькую бороденку, снял картузишко, жалобно заговорил:
— Ребята, ослобоните! Всякому вить на этом свете пожить хочитца…
— А ты не супротивься! — зашумели вокруг. — Для мира, для обчества старайся…
— Имей, Кузьмич, в виду… — подхватил председатель, — ежели, упаси бог, неладное что на курорте выйдет, так вить ужли мы звери? Старуху твою оберегем, по миру не пустим!..
— Просим, просим!..
Михей Кузьмич отер пот, горохом выступивший на лысине.
— А далеко, милые, ехать-то?..
— Пошто далечко? Единым духом домчат… Ты не стесняйся!..
Долго улещивали Кузьмича. Под конец согласился старый.
— Видно, на роду у меня так написано, — сказал он. — Китай бунтовал — я из всей деревни ходил! И теперь, выходит, мне!..
В тот же день вечером Михея Кузьмича повезли в город, а город — за шестьдесят верст. Возвратился он на третьи сутки к полудню, скорбным, но обреченно спокойным.
— Ну, братцы! — объявил он людям. — Ехать в Кисловодск, за тыщу аж верст, на самые кислые воды…
— С богом, что там! — дружно отозвались вокруг. — Ты не робей… Вода — первый сорт!
Эх, кому-кому, а старухе Кузьмича досталось хлопот: сухарей мужу изготовила (одной водицей да еще кислой, не проживешь!), в церковь сбегала — молебствие заказала о здравии раба божия Михея путешествующего. И к ворожейке заглянула — не будет ли каких предвидений… Все бы ничего, да перехватила старуху на улице вдова покойного владельца мельницы.