— Всё субъективно, — стараясь казаться спокойной, обронила я. — Давайте вернёмся к тому, с чего начали. К моему возвращению домой.
— Хоть прямо сейчас.
— Нет, — растянула я губы в фальшивой улыбке. — Начнём иначе. Всем нужно кольцо. Кольцо у меня. Так зачем, скажите на милость, отправлять меня в дальние дали с ним вместе?
Герцогиня тихо хмыкнула, потом невидящим взглядом уставилась вперёд, на заросли чего-то, отдалённо похожего на боярышник. Я беззастенчиво разглядывала её идеальный профиль. Видимо, Дэн пошел в отца. А вот Ар — наоборот.
— Это решило бы многие наши проблемы, раз и навсегда. Если бы тебя не было, их не было бы вовсе.
— Это я тоже уже поняла, — кивнула я. — Только не понимаю, как именно их можно этим решить. И во что это обойдётся мне.
— Ты вернёшь свою прежнюю жизнь.
За этой внешне правильной фразой мне почудился грандиозных размеров подвох. Или не почудился. Нет, определённо он там был, да ещё какой! Желанием от меня избавиться разило прямо-таки за версту.
Если предположить, что меня действительно передумали убивать, значит, просто хотят убрать отсюда подальше. Зачем? Вестимо затем, чтобы делать что-то от моего имени за моей спиной. И чтобы я не могла ни повлиять, ни даже возразить. Так же, как муженёк этой мадам — сидит себе спокойно дома, охотится и развлекается, пока жёнушка занята политикой.
— А если я этого не хочу?
— Сама же сказала, что хочешь.
Ого, мне удалось озадачить собеседницу. Маленькая, но победа.
— Я сказала, что хочу вернуться домой. А про прежнюю жизнь ничего не говорила.
— Это игра словами, — раздражённо парировала герцогиня.
— Ничего подобного. Вернуться домой — естественное желание, — спокойно ответила я. — Там, знаете ли, блага цивилизации, медицина в первую очередь, актуально в моем положении. Друзья и знакомые, опять же, волнуются. Но это сейчас. А если заглянуть в будущее? Моей прежней жизни уже нет, и никто не сможет мне ее вернуть.
— Ты можешь…
— И вы туда же? — перебила я, не скрывая раздражения. — Как прямо у всех всё просто, а… Соверши убийство, отряхнись и дальше жизни радуйся! Чего же тогда сами так не сделали в свое время? Не было бы Ара, и нынешней пробле…
Я даже не поняла, когда и как герцогиня вскочила на ноги. Осознала уже только хлестнувший по ушам звук удара и вспыхнувшую болью щеку. И, глядя в белое от гнева лицо свекрови, едва сдержала улыбку. Вот как всё интересно… Если это спектакль, то весьма талантливый. Если нет, то передо мной очень противоречивая личность.
— Столько эмоций… — протянула я, подавляя искушение прижать к пылающей щеке ладонь. — Почему вам нельзя, а мне можно?
— Потому, что ты…
И снова она не договорила последнее слово. Только в этот раз я не собиралась заканчивать фразу за неё. Хватит, не люблю смаковать оскорбления в свой адрес, да и зачем бы?
— Может быть я и такая, хотя учтите, что сама я так вовсе не считаю. Но это не мешает и мне иметь некоторые моральные принципы.
— А где были твои моральные принципы, когда ты ложилась под кого попало?!
— Этот «кто попало», между прочим, ваш сын, — холодно отчеканила я.
И обе мы замолчали. Лично я сказала всё, и не собиралась продолжать, потому, что беседа окончательно скатилась в банальную бабскую склоку, а мне хотелось вовсе не этого. Нет, разумеется я намеренно выводила герцогиню из себя. Но по факту она так и не сообщила мне ничего ценного, хоть и подарила немало пищи для размышлений.
— Значит, возвращаться ты не собираешься, — первой нарушила тишину герцогиня.
— Нет, — спокойно ответила я. — Хочу вернуться, не скрою, но не стану. Моя судьба и судьба моего ребенка не будут решаться за моей спиной.
— Вот как…
Эта короткая, произнесённая с оттенком откровенной угрозы фраза для меня словно сдернула покрывало, обнажая правду. Вернуть свою жизнь… какая, право, простая и изящная задумка! Отправить меня обратно, дождаться рождения ребенка и забрать его. И кольцо заодно. И с этим я ничего уже не смогу сделать. Что будет с ним дальше, здесь? Да мало ли, что может случиться с маленьким ребёнком…
— Вот так, — отрезала я.
Подобрала юбку и решительно направилась обратно в замок. От общества герцогини начало отчётливо подташнивать. Лицемеры однозначно самые гнусные и страшные из негодяев. Одно радовало — отчасти я уже поняла, с кем имею дело. А предупреждённый, как известно, вооружён.
Дэн ни о чем не стал спрашивать. Только посмотрел как-то странно тоскливо и скрылся в своей комнате. Будто знал, что и почему мне было предложено, сам рассказать правду боялся, и боялся, что я не догадаюсь и соглашусь. На миг мне даже захотелось его успокоить, сказать, что сбегать отсюда не намерена. Но на всякий случай я это желание подавила. Мало ли, может на то и был расчет герцогини — с его помощью выяснить, что я себе думаю.