В груди толкнулся ледяной комок страха. Вот сейчас мы выйдем за ворота, и всё, пути назад, в пусть относительную и временную, но всё-таки безопасность, не будет. Я останусь наедине неизвестно с кем, действующим по приказу неизвестно кого и со столь же неизвестной мне целью. Отчаянно захотелось завопить, привлекая к себе внимание людей, и запроситься обратно.
— Главное — не дёргайся, — словно мысли мои подслушав, подал голос Слава. — Мы просто идем домой с рынка.
С другой стороны, где гарантия, что меня не убьют и в Иронае, или где там мне придётся жить после принятого уже Советом решения? А если и не убьют, то уж точно, заполучив наследника, выпнут меня домой, чтобы не мешалась. Тоже ничего хорошего, хрен редьки не слаще. Так что пришлось стиснуть зубы и кивнуть.
Слава… хотя именно в этот момент мне показалось более естественным называть его как раз Геданом, уверенно повёл меня вперёд. У самых ворот один из скучавших до этого на лавке стражников поднялся и заступил нам дорогу. Смерил изучающим взглядом и спросил, куда это мы так рано направились.
— Домой, с базара, — небрежно шевельнув плечом, отозвался мой спутник. — Товар продали, вот и возвращаемся.
— Чем торговали?
Воистину — миры разные, люди одинаковые. Особенно люди служивые. Вот и этот мило и ненавязчиво интересовался, какую мзду можно получить с проходящих через вверенные ему ворота. И всем участникам ситуации это казалось совершенно естественным и нормальным. Но с коррупцией при этом борются, да…
— Шкурами, чёрными да бурыми, — почти пропел Гедан. — Мёд привозили. Хорошо идет, сласти на Гимрин пекут уже. И вы бы угостились, что ли…
Рука парня ловко нырнула в торбу, выудила оттуда что-то, завернутое в чистую тряпицу и ловко вложила в подставленную как бы невзначай руку стражника. Край ткани при этом приоткрылся, так, что я заметила баночку, заполненную чем-то жёлтым. И услышала, как негромко звякнули монетки, увязанные в узелок.
— Вот это спасибо, — расплылся в улыбке стражник, отступая на шаг.
— На доброе здоровье, — улыбнулся в ответ Гедан, слегка кланяясь.
Больше нас никто не задерживал. Мы свободно прошли ворота и оказались на широкой мощёной дороге. Совершенно пустынной, что меня несколько удивило. Всё-таки она вела в столицу, должен же был тут слоняться хоть какой-то народ вроде нас.
— Дойдём до портала, — сообщил мне спутник, затягивая горловину своей торбы и пристраивая её за спиной поудобнее, — и попытаемся попасть сразу в Бомин. Надеюсь, с магом повезет.
— Далеко идти?
— Да нет, с километр всего, — беспечно отозвался парень. — До конца дороги вот этой. Плохой, конечно, путь для бегства — она только к порталу и ведёт, так что без дела здесь никто не ходит, не затеряешься. Но остальные еще хуже.
Про остальные лично я ничего не знала, потому решила не спорить. Даже не стала спрашивать, что это за место такое — Бомин, и зачем мы туда направляемся. Просто пошла следом. Довольно долго мы топали молча, потом я не выдержала и задала давно занимавший меня вопрос:
— Всё-таки Гедан или Слава?
— Здесь — Гедан. А вообще Слава — это моё настоящее имя, — спокойно ответил парень.
То, что он, образно говоря, из «бывших наших», я уже и сама поняла. Местные всё-таки отличались: манерами, образом мыслей… много чем, если честно. А этот парень по всему своему поведению был чем-то средним между Дэном и мной.
— Как ты здесь оказался?
— Сбежал сюда. Так жизнь сложилась.
Помолчав ещё немного, Слава посмотрел на небо, на вызолоченные солнцем кружева облаков, потом опустил глаза на дорогу. Я уже решила было, что этим коротким ответом он и ограничится, не вдаваясь ни в какие подробности, но парень неожиданно продолжил:
— Я без родителей остался в пятнадцать лет. Они в гости поехали, а я у соседа остался, друга моего. Ну, и разбились. Колесо лопнуло на трассе. Из родни никто меня не забрал, определили в детдом. А там знаешь, как… не любили меня там, в общем, за то, что домашний, правильный такой был. Но выживать-то нужно было, вот и связался с одной компанией. Хотел доказать, что свой, чтобы не били больше. И вообще, подростку нужно самоутвердиться, чтобы уважали и всё такое. Пошел с ними на склад один, за сигаретами и выпивкой. На сторожа нарвались, Колян его и стукнул. Слишком сильно стукнул.
Я молчала, не перебивая. Что-то подсказывало мне, что не каждому Слава рассказывал свою историю. Скорее всего, почти никому и не рассказывал. Да и некому здесь было.