Она нырнула в толпу, уворачиваясь от других танцоров, и направилась прямиком к Бенджи и Джунн. Она даже не знала, чего ей надо от Бенджи: извинений? Признания его собственного лицемерия? Может быть, ей просто хотелось наорать на него, оттащить прочь и сказать: "Как ты смеешь? Притворяешься, будто у тебя высокие моральные принципы, а сам..."
– Эйла!
Пальцы железной хваткой сомкнулись на её запястье.
– Возьми себя в руки, – процедила сквозь зубы леди Дир. Выражение её лица было приятным, как будто она просто здоровалась. – Не позволяй эмоциям взять над собой верх. Не знаю, что у тебя произошло, но что бы это ни было, это не имеет значения, – она ещё крепче сжала Эйле запястье. – Не привлекай к себе внимания. Не здесь. Королева не то о тебе подумает.
– Но...
– В северной стене есть дверь, – сказала она, продолжая улыбаться. – Она ведёт в сад, который наверняка пуст. Иди и посиди там, пока не успокоишься.
– Отпустите меня, – пробормотала Эйла, и леди Дир наконец выпустила её.
Она была так зла, что готова была прямо здесь и сейчас заколоть леди Дир кинжалом, но какая-то крупица здравого смысла в ней ещё оставалась. Поэтому она оставила леди Дир позади, даже не оглянувшись, и снова направилась через двор, но на этот раз не к Бенджи. В северной стене двора действительно была маленькая деревянная дверь, очень простая, скорее всего, для слуг. Она направилась к ней с отчаянием, которое было трудно не выплеснуть на первого встречного. Дверь была не заперта, и Эйле удалось проскользнуть внутрь.
Захлопнув её за собой, она прислонилась спиной к стене и сделала несколько глубоких вдохов. На глаза навернулись слёзы.
Крайер. Бенджи. Королева.
Это было слишком. Её прекрасная одежда отяжелела, будто шёлк весил сто фунтов. Стало трудно дышать. Она терпеть не могла всего этого убранства автомов – фантазию, сверкающую золотом на поверхности и гнилую внутри, отравленную до глубины души.
Она шагнула вперёд, в темноту – свет бумажных фонариков сюда не достигал – и увидела, что стоит на краю большого заливного сада. Каменные ярусы образовывали пруд из концентрических кругов, на дне которого располагался небольшой сад скульптур. Казалось, что на каждом ярусе были цветы разного вида, но было слишком темно, чтобы разглядеть подробности, пока она спускалась по каменным ступеням и спотыкалась. Ей нужно было уйти, побыть одной, без посторонних взглядов, отдышаться. В мыслях по-прежнему горел образ смеющегося Бенджи, вальсирующего на публике с королевой пиявок. Какое лицемерие!
Нет. Она знала, что не это её задело.
Но ещё и желание.
Каменные ступени были грубыми и неровными. Она как раз дошла до самой последней ступеньки, когда споткнулась, упала вперёд, и внутри ужасно скрутило. Эйла приготовилась к неприятному падению, но этого не произошло. Пара рук обхватила её за талию, удерживая в вертикальном положении.
Когда Эйла подняла глаза на поймавшего её человека, ей показалось, что видит в ответ взгляд своих же глаз.
Сторми!
6
Крайер раньше изучала звёзды. Но сейчас, когда лошадь мчала её сквозь густой лес, ночное небо казалось чёрно-серебряными искорками, пробивающимися сквозь ветви. Она заблудилась. Совсем. И ослабла.
Она скакала три дня. Ужас медленно достигал пика и спадал, превращаясь в острую, холодную боль, застрявшую в груди.
В первый день её преследовал далекий звук охотничьих рогов. Отцовские… нет, он больше ей не отец. Гвардейцы Эзода окликали ей. Он, должно быть, подумал, что она просто истерит и убегает, чтобы доказать свою правоту, но всегда с намерением вернуться.
Тут он ошибся.
На второй день звука рогов уже не слышалось, и её чуть не поймали. Она ночевала в рощице – лучшем укрытии, которое смогла найти на холмах. Она совсем не спала, но знала, что лошади нужен отдых. По крайней мере, животное могло пощипать траву и утолить жажду из луж, оставшихся после недавнего дождя. Утром Крайер стояла на опушке леса, скрытая в тени, и вглядывалась в простор холмов. Навострив уши, она вслушивалась, охваченная ужасом. Она видела гвардейцев, когда те были примерно в лиге от неё – она видела, как они взбираются на холм, появляясь там, где раньше не было никакого движения. С колотящимся сердцем она опять вскочила на лошадь и скакала, скакала, скакала и размышляла: "Как они нашли меня? Как им удаётся подобраться так близко?"
А потом поняла.
У неё бешено колотится сердце.
Сигнал тревоги.
Какая же она дура! Конечно, это её сигнал тревоги – безмолвный сигнал, вызванный её стрессовым состоянием. Дворцовая стража слышала его, и он всегда приводил их прямо к её местонахождению. Когда-то это была защитная мера. Теперь он её выдавал. Она ехала, пока не наткнулась на ручей, змеящийся между холмами. Даже зимой белые полевые цветы покрывали холмы, как снег. Крайер спешилась, зашла в ручей и нащупала камень с острыми краями.
Когда она вырезала сигнал из плоти, фиолетовая кровь стекала по позвоночнику, по рукам в воду. Было больно. Это было трудно: сигнал установили в задней части шеи, поэтому она не видела, где режет, а от боли руки становились неуклюжими. Но у неё всё получилось. Задыхаясь, с глазами, щиплющими от слёз, она вырезала его. Сигнал, мастерски сделанное крошечное золотое устройство, нашёл прибежище на дне ручья. А она теперь была свободна.
По-настоящему свободна.
На третий день она начала ощущать последствия прекращения приёма сердечника. Ей нужно принять его и как можно скорее. Вызвав в уме безупречно запомнившуюся карту Рабу, она попыталась точно определить, где находится. По солнцу она поняла, что двигалась примерно на юго-запад. Если бы она изменила курс и поехала прямо на юг, то обязательно наткнулась бы на деревню. В этих деревнях обитали в основном люди, но всегда было несколько автомов. Там, где есть автомы, есть и сердечник.
Это было прямо на юг.
В сумерках она набрела на какую-то деревню. Она привязала лошадь в полулиге от неё. Чистокровная лошадь дворянина бросалась бы всем в глаза. Пешком, сутулясь из-за своего роста, она направилась к деревне. Она опустила голову, не сводя глаз с грунтовой дороги. Точно так же Эйла ходила за ней по дворцу, стараясь не встречаться взглядом с гвардейцами, Киноком и Эзодом, а часто и с самой Крайер. Это всегда беспокоило Крайер. Тогда ей хотелось сказать: "Посмотри же на меня. Просто посмотри на меня".
Крайер нашла деревенский рынок, небольшую площадь с несколькими лавками и лотками торговцев, мясной лавкой, сапожной мастерской, пекарней. И аптекой для автомов. Крайер долго колебалась, прежде чем войти в аптеку. Что если кто-нибудь узнает её? Что если стражники правителя всё-таки выследили её здесь и ждут в засаде? Что если...?
– Сколько я могу за это получить? – пробормотала она служащей аптеки голосом, похожим на голос Эйлы, с акцентом простолюдинки – немного запинаясь, хуже проговаривая слова. Она передала женщине-автому тонкий золотой браслет, единственное украшение, которое не сняла, просто потому что забыла о его наличии. – Сколько я могу за него получить? Меня прислала хозяйка.
Женщина даже глазом не моргнула. Зачем человеку сердечник, кроме как доставить его своему хозяину-автому? Аптекарь передала Крайер три свёртка с сердечником в обмен на браслет – и это было всё. Крайер ушла из деревни и оцепенело вернулась к лошади. В глубине души, она считала, что это ловушка, что стражники правителя в любой момент выскочат из-за угла.
Но этого не случилось.
Приняв сердечник, Крайер восстановила силы. Она надеялась, что прошло достаточно времени, чтобы можно было безопасно навестить Рози. Но что если правитель и Кинок уже ищут её там? Что если они ждут там её появления? Стоит ли это риска? Но если она собирается тайком пробраться в Варн, ей нужно нечто большее, чем комплект одежды прислуги и немного сердечного камня. Возможно, это глупо, но она не знала, куда ещё пойти. Был шанс, что Рози поможет ей, если Крайер разыграет карту "скир Кинок безмерно доверяет тебе. Даже правитель не в курсе его планов, поэтому он тоже делает вид, что ищет меня, но..." – и так далее. Рози могла бы одолжить Крайер немного денег, какую-нибудь одежду. Возможно, это поможет ей хотя бы ненадолго не чувствовать себя столь одиноко.