Дверь в библиотеку была сделана из дерева с замысловатой резьбой, симметричным рисунком из свитков, мечей и варнского феникса. По краям – алхимические символы. К своему удивлению, Эйла узнала почти их все: солнце, земля, железо, соль – символы, связанные с человеческим телом; луна, вода, свинец, золото – символы перемен, преображения; огонь, селитра, медь, – энергия, что-то горючее.
Эйла толкнула дверь и вошла внутрь, сразу же окутавшись той особой тишиной, которая ассоциировалась у неё с библиотеками после того, Крайер занималась там с разными преподавателями, а она в это время сидела и не знала, чем заняться. Густая, затхлая тишина, пропитанная запахом старых книг. Библиотека представляла собой небольшую круглую комнату без окон, вдоль стен стояли книжные шкафы такой высоты, что к ним были прикреплены лестницы на колёсиках, чтобы можно было добраться до самых верхних полок. В центре комнаты стояла пара мягких на вид кресел и письменный стол с пергаментом, пером и чернильницей. Эйла закрыла за собой дверь и просто на мгновение замерла. Она быстро освоила зулланский алфавит, но по-прежнему не могла прочитать больше нескольких слов; она не смогла бы расшифровать названия книг, не говоря уже о содержании. Внезапно она почувствовала себя очень глупо. Ей здесь не место.
Она повернулась, чтобы уйти, но тут дверь распахнулась, едва не ударив её по лицу.
– Бенджи? – удивилась она. – Что ты здесь делаешь?
– Я шёл за тобой, – сказал Бенджи. Он был одет в зелёную форму гвардейца, тёмные кудри откинуты со лба. Нахмурившись, он оглядел библиотеку позади неё. – А ты что здесь делаешь?
– Ищу одну книгу.
– Ты же не умеешь читать, – Бенджи удивлённо уставился на неё.
– Что? – Эйла ахнула. – Это я-то не могу? Боги мои, почему мне никто этого не сказал?
Он только расхохотался, закатив глаза:
– Серьёзно, что ты здесь делаешь?
– Серьёзно, я тут ищу одну книгу, – она отвернулась, делая вид, что осматривает полки, как будто и не собиралась уходить. Он молчал, и она не смогла удержаться, чтобы не добавить: – Прошлой ночью много всего произошло. Ну, пока ты танцевал с королевой.
– Королева Джунн сейчас наш самый ценный союзник, – натянуто сказал он. – У неё больше власти и ресурсов, чем у нас когда-либо было. В наших интересах оставаться с ней в хороших отношениях.
– Что ж, похоже, у тебя это вполне получается.
– А ты будешь расшифровывать для неё сообщения? – отрезал Бенджи, хватая Эйлу за рукав. Она развернулась, уже скрестив руки на груди.
– Чем ты так недоволен, Бенджи? – её захлестнуло гневом, как лист, подхваченный водным течением. Она не знала, чем сама недовольна, пока не открыла рот и всё не выплеснулось наружу. – Ты столько времени отваживал меня от Крайер, – прошипела она. – Помню твои слова: "Ты стала мягче. Ей нельзя доверять. Не забывай, что её Вид делает с нами" – а теперь сам танцуешь с королевой пиявок. Так ты поддерживаешь с ней хорошие отношения? Представляю, если бы я так танцевала с Крайер – вальсировала перед всеми и по-дружески смеялась, что бы ты сказал?
– Ты что, завидуешь?
– Ты прекрасно знаешь, что нет, – холодно сказала она.
Он широко раскрыл от обиды глаза, но этим она не успокоилась. Он это заслужил за свои вопросы.
– Я не имел в виду, что ты завидуешь мне, – многозначительно сказал он. – Я имею в виду: разве тебе самой не хотелось потанцевать с королевой?
– Конечно, нет, – она усмехнулась.
– Правда?
Она на мгновение уставилась на него. Он всегда умел читать её мысли, даже когда она изо всех сил пыталась их скрыть.
– Я же стала мягче, – напомнила ему Эйла. – Но почему-то именно мне пришла в голову идея включить сигнал тревоги Крайер. И я сделала выбор в пользу мести ради Революции.
– Но ты всё равно не смогла её убить.
Она отшатнулась. Они уставились друг на друга, тишина библиотеки была оглушительной, как затишье перед бурей.
– Я думаю о будущем, Эйла, – сказал Бенджи. – Мы на грани войны – хоть людей против автомов, хоть королевы против Кинока и Эзода, или всех их вместе, это всё равно будет война. Я хочу защитить наш Вид, наш народ. Хочу, чтобы мы восстали и победили. Если мне придётся ради этого какое-то время сотрудничать с королевой пиявок, так тому и быть. Я сделаю всё ради Революции. Похоже, ты рассуждаешь несколько иными категориями.
– Ты действительно считаешь, что её намерения чисты? – спросила Эйла. – Понятно, что сначала ей нужна голова Кинока на блюде, но что будет потом? Она возьмёт штурмом дворец Эзода? Объединит Варн и Рабу под своей рукой? Ты знаешь, что о ней шепчутся? Она безжалостна и убивает просто ради развлечения. Что, если она убьёт Кинока, займёт трон правителя и решит, что люди ей всё-таки не нравятся?
– Этого не случится, – сказал Бенджи, но в его голосе слышалась тень сомнения. – И... в любом случае, не тебе мне тут вещать о чистых намерениях.
– Но и не тебе тоже, после вчерашнего.
– Да отвали ты, Эйла, – он насмешливо посмотрел на неё. – Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты такая наивная и всегда такой была.
– Если я наивная, то ты сумасшедший, – выплюнула она. – Но ладно. Иди, поддерживай хорошие отношения с её величеством. Только не становись мягче, Бенджи.
– Не волнуйся, у меня есть внутренний стержень, – сказал он и ушёл из библиотеки.
Дверь за ним захлопнулась. Эйла несколько минут стояла на месте, пытаясь взять себя в руки. Она никогда раньше так не ссорилась с Бенджи. У них бывали разногласия, мелкие ссоры, детские размолвки, но не такая ссора, как сейчас.
Ты что, завидуешь?
Нет.
Но всякий раз, когда она закрывала глаза, то видела танцующих Бенджи и Джунн. Джунн поднимает голову, чтобы посмотреть в ночное небо, изгиб её шеи отливает бронзой в свете свечей. В тот момент Джунн не была похожа на Безумную Королеву или пиявку, а просто на девушку.
Нет, Эйле нельзя так думать. Потому что иначе её мысли переключатся на...
Ту ночь. Свернувшись калачиком, она лежит в постели Крайер, где обычно лежит сама принцесса. Или чаще читает, или просто лежит без сна, часами глядя в потолок. Большая кровать с балдахином. Балдахин из нежной белой фаты, похожей на паутину. Наверное, ощущения могли быть похожи на сон в паучьем гнезде. Но ощущения были совсем другие. С Крайер всё было не так. Лунный свет, льющийся через окна, синий-синий. Ночной воздух, и одеяла, и сердце Эйлы – всё в синем.
Вопрос, заданный шёпотом: "Чем я могу помочь?"
"Это не игра, Крайер, – прошептала Эйла в ответ. Нежные слова в синюю пустоту между ними. – Это не волшебная сказка из ваших книг. Это вопрос жизни и смерти".
"Я серьёзно. Позволь тебе это доказать".
И ещё одна ночь. То же место. Но на этот раз Эйла стоит над кроватью с поднятой рукой.
Если бы Эйла думала о Крайер как о простой девушке, это означало бы, что она совершенно зря принесла нож в ту нежно-синюю комнату. Поэтому она не могла так думать. Не могла.
Забыв про оружие с сизым дымом, Эйла вышла из библиотеки и направилась по коридорам обратно в свою комнату.
– Эйла!
Поворачивая за угол, она услышала, как Сторми окликнул её по имени. Он догнал её, идя в ногу рядом.
– Я искала тебя. Подумала, может быть, ты не хочешь меня видеть, – сказала она.
– Но я же здесь, верно? – спросил он. – Пойдём. Я весь день просидел со стратегами, мне нужны свежий воздух и солнечный свет, может быть, немного вина или целую жареную курицу. Но я думаю, следует начать с солнечного света.
Он резко свернул направо.
– Куда мы идём?– спросила Эйла, едва поспевая за ним.
– Прокатиться.
* * *
"Не зря людям дали ноги, – думала Эйла, сидя верхом на королевском коне, – уж наверное не для чего-то подобного". У неё ныли бёдра. Каждый мускул в теле напрягся. Она так и не научилась двигаться в такт шагам лошади; копчик постоянно ударялся о седло.