– Справа! – ахнула Крайер, уловив какое-то движение, короткий силуэт на фоне залитой лунным светом воды.
Солдат-автом, пограничник, быстрый, как прыгающий паук, появился и исчез. Вон. Ещё один. Двое на пляже, третий стреляет со скал наверху.
– Назад! – крикнула Крайер хриплым от страха голосом, больше не заботясь о том, что услышат гвардейцы. – Назад!
Обращаясь к стражникам, она крикнула:
– Нам ничего не надо! Мы не нарушители!
Но даже сквозь страх она знала, что что-то не так. Откуда арбалеты? У пограничников нет приказа убивать нарушителей на месте. Обычно они ловят самых обычных контрабандистов.
Значит, это просто жестокость ради жестокости?
Крайер развернула лошадь и увидела, что другой гвардеец уже ждёт, закрывая собой пляж в том месте, где они туда вошли. Они окружены. Бежать некуда. Блеск металла в лунном свете – Бри вытащила оружие, короткий изогнутый клинок. Она низко склонилась над шеей лошади. Животное в панике встало на дыбы, Бри цеплялась за него рукой, в которой не было лезвия. Хук несколько раз крикнул:
– Мы из Рабу!
Щелчок спуска арбалета. Крайер пригнулась, инстинкты взяли верх, и услышала, как стрела рассекла воздух там, где мгновение назад был её череп. Где-то слева громко выругалась Бри. Крайер выпрямилась и увидела, как та швыряет что-то в гвардейца, загораживающего им путь обратно в лагерь, – не изогнутый клинок, а оружие поменьше, обоюдоострый кинжал. Стражник отступил в сторону, кинжал угодил в песок позади него, но этого крошечного мгновения было достаточно, чтобы Хук и Бри погнали своих лошадей вперёд, двигаясь как один, эффективно, как в тот день на берегу реки, когда они боролись с "тенями". Крайер ударила ногой в бока своей лошади, но! но! но! – и затем по пляжу разнесся визгливый, выворачивающий внутренности звук. Крик раненого животного.
Лошадь Хука подогнулась под ним. Лошадь и всадник сильно ударились о песок, Хуку удалось броситься вбок, чтобы его не раздавило. Но из него явно вышибло дух, или, может быть, он даже ударился головой; он был в сознании, задыхался, но не вставал, а лежал, скорчившись, у линии прилива, рядом с ним тяжело дышала упавшая лошадь, наполовину на мелководье, где пенились крошечные волны.
Стрелявший в него гвардеец снова поднял арбалет, целясь прямо в Хука. На этот раз Крайер знала, что он попадёт не в лошадь. Её разум обработал всё это и извлек из хаоса два факта: Хук при смерти; Бри, его подруга и защитница, не сможет спасти его.
Крайер спрыгнула с седла. Издалека она услышала хлопок от выстрела металлического затвора.
Она приземлилась, по-кошачьи присев на мелководье. Прямо перед Хуком. В спине, всего на расстоянии ладони от позвоночника, возникло ужасное ощущение. Это было похоже на давление, которое она почувствовала в плече ранее, как будто её ущипнули, но это не было похоже на щипок. Ощущение было такое, словно её стукнул великан. Крайер качнулась вперёд под силой удара, едва удержавшись на ногах, а потом упала на Хука и обхватила его обеими руками. Под ладонями были камешки и ракушки. Вода в озере была холодной, она обволакивала запястья, как ледяные кандалы.
– Эйла? – позвал кто-то высоким испуганным голосом.
Болезненное давление в спине сужалось, обострялось. Две точки. Первая, в плече, была не такой уж сильной. Приступ, пульсирующая боль. Вторая… вторая…
Крайер потеряла равновесие. Внезапно она почувствовала сильную усталость, как будто не спала более 17 дней, что стало бы для неё новым рекордом. Теперь она сидела в холодной воде. Внизу всё было мокро. Она по-прежнему стоит? Да, но не сама. Чья-то рука крепко держит её за плечи.
Кто-то – возможно, он же – что-то говорил, кричал.
– Мы даже не пытались перейти границу. Мы из Рабу. Мы не сделали ничего плохого, – а потом ещё громче. – Вы застрелили её, застрелили!
– Ты следующий, слизняк.
Другой голос:
– Оттащите варнца. Клинок. Осторожно, у нас тут какой-то чокнутый. Чёртово оружие, – голос приблизился. – Проверьте лицо девушки. Это может быть грим.
Ещё ближе. Крайер услышала какой-то влажный, скрежещущий звук и через мгновение поняла, что это её собственное дыхание. Это было необычно. Отчего дыхание может так измениться? Вода в лёгких? Давление в спине превратилось в раскаленную добела боль, как будто кто-то поднёс к телу зажжённый факел. Она извивалась, пытаясь освободиться от этого ощущения. Перестаньте обжигать меня. Она представила, как кожа горит, тает. На что похожа кожа, когда она тает? Хватит! Прекратите, мне больно!
– Эйла, не двигайся… нет! Не прикасайтесь к ней!
Её грубо схватили за подбородок и дёрнули голову назад. Крайер моргнула, глядя в ночное небо, в глазах всё множилось на фракталы, звёзды расплывались в длинные серебряные нити. Она попыталась вдохнуть. Вода в лёгких поднималась. Прилив. Что-то связанное с луной.
– Нет... нет, этого не может быть...
– Капитан?
У неё заболела спина. Она закашлялась и почувствовала на языке вкус чего-то тёмного и маслянистого.
– Нужно уходить отсюда… она не видела наших лиц...
– Капитан, что?..
– Эта девушка – дочь правителя! Ты застрелил дочь правителя!
Отчасти Крайер понимала, что это важно, но в остальном она ощущала такую усталость, что погрузилась в бессознательное состояние, как тонущее тело погружается под поверхность океана и опускается всё ниже, ниже, ниже…
* * *
Крайер очнулась от красно-золотого света.
Она приоткрыла один глаз и тут же поморщилась и пожалела об этом: солнечный свет её слепил. Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и открыла второй глаз, позволяя зрению привыкнуть. Перед глазами поплыло белое снежное покрывало, и Крайер поняла, что лежит на животе. Земля под щекой была шершавой, с острыми краями. Это не снег, а ракушки.
Спина казалась одним большим пульсирующим синяком. Боль ожила на краю сознания, как огонь, пожирающий пергамент, и Крайер пожалела, что не может снова оказаться без сознания. Особенно выделялась одна точка рядом с позвоночником, где жгучая и глубокая боль пробивалась из-под кожи. Она продиагностировала остальное тело, пошевелив пальцами ног. Значит, позвоночник не сломан; она может шевелить всеми конечностями.
– Не спишь?
Она замерла. Через мгновение она поняла поняла, что это голос Хука.
– Нет, – сказала Крайер и начала переворачиваться, но её остановила чья-то рука.
– Осторожнее, – сказал Хук. – Не двигайся. У тебя сильно ранена спина.
– Больно, – прошептала она, чувствуя себя совсем юной.
– В тебя попали дважды: один раз в плечо, другой ниже. Первый дротик только отскочил от твоей лопатки, рана не слишком глубокая, а вот вторая – ужасная.
Крайер моргнула, пытаясь вспомнить. Ей показалось, что череп наполнился водой, тяжёлой и тёмной, а в воде плещется мозг.
– Кто...?
– Пограничники, – сказал второй голос. Бри. Она казалась... сердитой? – Тебе здорово досталось. Любой другой был бы уже мёртв.
Что-то острое и холодное всплыло в памяти, укол страха. Что случилось? Чего она не помнит?
– Как нам удалось сбежать? – спросила Крайер.
Она медленно приподнялась на локте, чтобы увидеть их. Хук сидел в паре футов от неё с несколько настороженным взглядом. Позади него на раздавленных белых ракушках сидела Бри, вертя в пальцах свой кинжал. Лезвие мерцало на солнце. Белые ракушки – они опять в бухте Королевы?
Она неловко согнула руку, чтобы прикоснуться к ране посередине спины, оценивая, насколько она серьёзна. Кожа была теплее, чем обычно, тело самовосстанавливалось. Пальцы стали мокрыми от фиолетовой крови.
Её фиолетовой крови.
Хук открыл рот, но Бри опередила его.
– Как нам удалось сбежать? – усмехнулась она. – Всё оказалось не так уж сложно. Гвардейцы немного запаниковали, когда поняли, что только что застрелили не кого-нибудь, а леди Крайер. Этим мы выиграли время.