– Разворачивайтесь!
Уголёк скользнул по странице – грубый чёрный шрам. Все четверо стражниц напряглись, руки метнулись к оружию.
– Разворачивайтесь! – снова раздался голос разведчика, и со щелчком кнута карета, содрогнувшись, остановилась.
– Но! Но! – крикнул разведчик снаружи, откуда-то из темноты. – Едем назад... Впереди разбойники... прямо у реки... они заметили кар...
Свистящий звук, странный щелчок, бессловесный крик боли.
Затем звук, который издаёт труп, свалившийся с лошади.
Одна из стражниц выругалась и столкнула Эйлу на пол кареты, подальше от открытого окна. Эйла слышала, как кучер кричит и щёлкает кнутом снова и снова, пытаясь заставить лошадей тронуться с места, но было слишком поздно. Через несколько секунд крики кучера резко оборвались, сменившись ржанием перепуганных лошадей. Стражница, толкнувшая Эйлу, снова выругалась, на этот раз громче, и направилась к двери, едва не наступив сапогом Эйле на нос.
– Я отгоню их, – рявкнула стражница остальным троим. – Защитите подопечную королевы!
И она выскочила в темноту, захлопнув за собой дверцу экипажа.
Эйла лежала на полу кареты, оцепенев. Всего несколько недель назад она была в такой же ситуации – запертая в карете, окружённая со всех сторон разъярённой толпой, беспомощная посреди драки. В тот день она была слишком напугана, чтобы что-либо предпринять. Она видела гибель Роуэн из-за оконного стекла. "Такого больше не повторится," – подумала она сейчас, когда глаза видели только сапоги стражниц, а сердце стучало в ушах. Сегодня вечером она не станет загнанной в угол лисой. Она не будет сидеть на месте и паниковать. Ей нужно подумать.
Люди, напавшие на них, не были чудовищами, следить за которыми её сюда послали. Они просто люди – разбойники, как сказал разведчик. Им явно что-то нужно; они не стали бы нападать просто так, без причины. Ладно, так чего же им нужно от Эйлы и её сопровождающих?
Конечно. Должно быть, саму карету. Или лошадей. В отличие от Эзода, у королевы Джунн нет ни полей, ни урожая. Зачем нужны лошади, если они не чистокровные? Снаружи карета могла выглядеть старой и никчёмной, как будто принадлежала какому-нибудь старому торговцу; но любой, кто хоть что-нибудь понимал в лошадях, узнал бы их прекрасную породу. За двух лошадей, достойных королевы, можно получить неплохую цену. Неужели разбойники заметили их несколько часов назад и ждали наступления ночи, чтобы напасть?
Крики снаружи становились громче, ближе. Трудно было сказать, но казалось, они доносятся со всех сторон. Разбойники роем носились вокруг кареты. Сколько их там? Как долго один автом сможет их сдерживать?
Других стражниц, казалось, одолевали те же мысли.
– Выйду, – пробормотала один из них и выскользнула из кареты – мгновенный раздались шум, уже не приглушённый, крики и лязг стали о сталь.
Эйла больше всего не хотелось просто лежать на полу. Она приподнялась на локтях, но одна из двух оставшихся стражниц снова толкнула её на землю, ударив сапогом по позвоночнику.
– Лежи, – прошипела она. – Не будь дурой. Если хочешь выбраться из этого, то делай, как мы говорим.
– Что там происходит? – спросила Эйла. – Вам что-нибудь видно?
В темноте автомы видят намного лучше людей.
– Просто лежи и не высовывайся, девочка.
Не слишком обнадеживающе. В уме Эйла попыталась наметить маршрут побега. Если удастся выскочить из кареты, с грязной дороги, в гущу деревьев...
Но не успела она додумать, как окно кареты разбилось, осыпав всех дождём стекла. В карету залетела… пороховая бомба? Нет, какой-то непонятный бурдюк с водой. Он лопнул, ударившись о противоположную стену, и расплескал воду по всему салону, включая Эйлу. Однако эта вода странно ощущалась на коже – слишком густая, и этот запах...
– Выходим! – крикнула одна из стражниц. – Выходим сейчас же!
В окно залетела огненная стрела. Она ударилась о стену точно так же, как и бурдюк с водой, и упала на пол. Одна из стражниц немедленно затоптала его, но бархатные занавески уже воспламенились, и за первой стрелой быстро последовали вторая и третья. Эйла вскочила на ноги, когда пламя перекинулось на покрытый ковром пол и обитые бархатом скамейки. Теперь она поняла. Их забрызгали не водой, а маслом. Салон кареты пропитался им, как трут. Через несколько мгновений всё горело. Эйла закашлялась, глаза наполнились слезами. Одна из стражниц подняла её сзади за рубашку и практически вышвырнула за дверь кареты. Эйла сильно ударилась о землю, поскользнулась в грязи и упала снова, больно ударившись так, что перехватило дыхание. Мгновение Эйла сидела неподвижно, весь позвоночник пронзила боль, она хватала ртом воздух, ослепшая во внезапно наступившей темноте.
Позади ревел огонь, и она слышала, как взорвались другие окна, разлетевшись вдребезги от жара. Эйла с трудом выпрямилась, ощущая за спиной стену обжигающего огня, и попыталась выровнять дыхание. Она закрыла глаза и увидела другой огонь, отпечатавшийся на тыльной стороне её век, как будто горящий внутри головы: огонь, который бушевал в её деревне, пожирая целые дома и семьи, родителей. Оранжево-золотая стена, кончики её волос вспыхивают, как трут, просто от того, что она подошла слишком близко. Воздух колеблется, дым в лёгких, в горле, кожа такая горячая, что казалось, сейчас расплавится прямо на костях. Она даже не видела самого худшего, потому что Сторми успел затолкать её в уборную. Но она всё слышала: рёв, деревянные стены её дома раскалываются и рушатся, отдалённые крики…
Нет. Нельзя сейчас предаваться воспоминаниям. Эйла заставила себя открыть глаза и попыталась разобраться в царившем перед ней хаосе. В свете горящей кареты вокруг неё беспорядочно носился клубок тел: примерно десять разбойников, людей, в коже и мехах, некоторые пешие, с короткими кривыми мечами, трое верхом на лошадях с арбалетами. Именно они стреляли огненными стрелами. Разбойники нападали на стражниц королевы, которые двигались со сверхчеловеческой скоростью, то появляясь, то исчезая из пределов досягаемости, клинки ловили свет костра и сверкали золотом, как глаза автомов. Стражницы держались вместе, но Эйла видела, что одна уже держится за бок, а другая придерживает правую ногу, хотя и не сбавляет темпа. Они были опытными воительницами, сильнее и быстрее разбойников-людей, но всё же... Их было десять против четырех, к тому же разбойники были верхом на лошадях. Удачно запалив карету, они теперь направляли свои арбалеты на стражниц, следуя за их движениями. Почему они не стреляют? Чего они ждут?
Эйла попыталась собраться с мыслями. Думай. Она оторвала взгляд от драки и увидела, как кучер-автом повалился набок со своей скамьи с торчащими из груди двумя стрелами. Он был ещё жив, но выглядел полумёртвым, глаза были широко раскрыты и ничего не видели, грудь вздымалась, спереди он весь был залит кровью, которая в темноте казалась чёрной. Пламя ещё не добралось до его скамейки, но скоро доберётся. Лошади обезумели от паники, закатывали глаза, натягивали поводья. Эйла удивилась, что они не сбежали вместе с горящей каретой, но потом увидела толстые, тяжёлые цепи, обмотанные вокруг колёсных осей и ведущие в темноту. Лошади оказались в ловушке.
Думай!
Разбойники её не заметили. Они были заняты стражей. До края дороги, где начинался лес, оставалось шагов двадцать или около того. Разбойники – люди, они не увидят её в темноте. У неё всё получится.
Но.
Она оглянулась на кучера. Он был ещё в сознании и тяжело дышал, как умирающее животное. Вроде как он видит её, если вообще способен что-либо видеть. Огонь начал лизать скамейку – она не пропиталась маслом, но в основном была сделана из дерева. Она загорится, и он сгорит вместе с ней. Он автом, пиявка. Ей должно быть всё равно, умрёт он или нет. В конце концов, одним поводом для беспокойства будет меньше. Ей должно быть всё равно.