– Финн, что происходит? – спросил один из них.
– Наткнулся на них возле последнего лагеря. Отведу их к Динаре, – сказал юноша по имени Финн. Крайер и Эйле он сказал: – Поднимайтесь по лестнице, идите.
Они гуськом поднялись по каменным ступеням. Крайер шла впереди. Наверху ещё одна деревянная дверь вела в комнату, достаточно маленькую, чтобы в ней, должно быть, раньше спали Хранители; в ней могло поместиться три или четыре койки и больше ничего. Вдоль стены тянулись щелевидные окна, достаточно широкие, чтобы через них стрелять из лука или арбалета. Послеполуденный солнечный свет, тёплый и медового цвета, падал узкими полосами на пыльный пол. В одном углу был дверной проём, одеяло служило занавеской.
– Командир? – позвал юноша. – Вам на это стоит взглянуть.
Послышались шаги, затем одеяло приподнялось, и в комнату проскользнул ещё один юноша. Половина его лица была испещрена чем-то похожим на шрамы от ожогов. Он перевёл взгляд с Крайер на Эйлу, оценивая ситуацию, а затем кивнул Финну.
– Девушка остаётся, – сказал он. – Пиявка уходит.
Сердце Крайер упало, как перезрелое солнечное яблоко с уже наполовину сгнившей мякотью падает на землю, расколовшись при ударе. Она затаила дыхание, отказываясь выказывать какие-либо эмоции, ожидая, что Эйла кивнёт и скажет: "Хорошо. Пиявка уйдёт…"
– Нет.
Она точно ослышалась.
– Или ты отпускаешь нас вместе, или мы сами пробьёмся наружу с боем, – сказала Эйла. – Или, если ты тот, за кого я тебя принимаю, мы можем остаться и сотрудничать. Я видела зелёное перо в твоём лагере. Мы тоже союзники королевы Джунн.
И Финн, и юноша со шрамом хранили молчание.
– Ну так? – Эйла сделала шаг в сторону, прижимаясь ближе к Крайер. – Что ж, либо мы уходим, либо остаёмся, но в любом случае мы будем только вместе. Принимай решение. Я своё приняла.
– Сотрудничать? – переспросил юноша со шрамом. – С пиявкой?
– Она на нашей стороне, – сказала Эйла.
Сердце Крайер...
Её сердце...
– Ты дура? – фыркнул юноша. – Думаешь, можно доверять всему, что она говорит? Они не просто так умеют прекрасно врать: у них отсутствует чувство вины. Она обманывает тебя. Для её Вида мы либо слуги, либо трупы, – он обратился к Крайер с холодным взглядом. – Что ты здесь делаешь? Полагаю, собираешь информацию о Революции, а потом кому-то докладываешь? На кого ты работаешь? На самого скира?
– Нет, – сказала Крайер. – Я не шпионка. Я бы никогда не встала на сторону Кинока. Я хочу помешать ему.
– Она перешла на нашу сторону, – громко сказала Эйла. – Она бросила вызов своему Виду. Она рискнула всем, чтобы сбежать, найти меня, сражаться на моей стороне. Она наш союзник. Я… – она запнулась, затем, казалось, собралась с силами, выпрямившись во весь рост, расправив плечи и бросив на юношу самый свирепый взгляд, который Крайер когда-либо видела. – Я доверяю ей свою жизнь.
– Вот даже как? – изумился юноша. – И почему я должен...
– Прекрати, Эдрид.
Пока ушах звенели слова "Я доверяю ей свою жизнь", Крайер повернулась на новый голос. Он принадлежал девушке, высокой и крепко сложенной, с мощной мускулатурой. Несмотря на то, что они находились посреди дикой природы, и всё выглядело и пахло так, словно половина этих людей не мылась целую неделю, губы этой девушки были накрашены тёмно-синим, а скулы отливали чем-то вроде мелкой звёздной пыли. На бедре у неё висел меч в ножнах, за спиной – лук и колчан. "Предводительница", – поняла Крайер.
Эдрид открыл рот, чтобы возразить, но девушка подняла руку, и он снова замолчал и нахмурился.
– Пойдёмте со мной, – сказала девушка, встретившись взглядом сначала с Крайер, а затем с Эйлой. Обращаясь к Финну и Эдриду, она сказала: – Возвращайтесь к своим делам, понятно? Шоу окончено, идите.
Крайер чувствовала, что Эйла смотрит на неё, но она… не могла оглянуться. Не сейчас. Не тогда, когда сердце поёт, а руки дрожат.
Я доверяю ей свою жизнь.
Крайер и Эйла последовали за девушкой через прикрытый одеялом дверной проём в соседнюю комнату. Она была маленькой, пустой, в одном углу лежал коврик для сна и шерстяное одеяло – и больше ничего. Оказавшись внутри, девушка повернулась к ним.
– Тут не ахти, – сказала она, указывая на одеяло, – но настолько уединённо, насколько это возможно.
– Уединённо для чего? – спросила Эйла. – Чего вы от нас хотите?
– Ответов. Но сначала... – лицо девушки расплылось в широкой кривой улыбке, и она похлопала Крайер по плечу. – Рада наконец-то познакомиться, леди Крайер!
Крайер отшатнулась:
– Я... я не...
– О, не волнуйтесь, со мной вы в безопасности, – сказала девушка, продолжая улыбаться. От этого её лицо преобразилось, на щеках появились ямочки, глаза загорелись. – Я, должно быть, видела вас дюжину раз за эти годы. Только издалека, а вы никогда не видели меня. Но я видела вас!
– Кто... ты? – спросила Крайер. – Откуда ты знаешь, кто я?
– Я Динара, – гордо сказала девушка. – Дочь Красной Советницы Рейки. Если не ошибаюсь, вы хорошо знали мою мать.
Дочь…
– Это невозможно, – сказал Крайер. – Рэйка никогда не заказывала ребёнка, я бы знала, а ты человек.
– Что тут сказать… – фыркнула Динара. – Моя первая мать была автомом, вторая мать – человеком, они полюбили друг друга и захотели ребёнка. У второй матери был хороший друг, нормальный мужчина, и он согласился помочь, – она подмигнула. – Вот так я и появилась на свет. Но первой матери приходилось держать нас со второй мамой в тайне – уверена, ты можешь понять почему. Я выросла в деревне на юге, но несколько раз посещала дворец правителя, переодевшись одним из слуг первой матери. Вот тогда-то я и видела вас, леди Крайер.
Крайер попыталась сказать что-то в ответ, но её мысли были заняты другим: "Моя первая мать была автомом, вторая мать – человеком, они полюбили друг друга". Разве такое возможно? Разве у Динары есть какие-то причины лгать? Как часто такое происходит? Крайер знала, что у королевы Джунн были какие-то... отношения с советником-человеком, но Крайер предположила, что это было чисто физическое влечение, потому что... потому что разве это могло быть иначе?
Разве я не единственная?
Эта мысль стала для неё откровением. Солнечный свет, заливающий вершины гор, заливающий долины и деревни внизу. Я не одна такая. Если это правдой, то всё менялось. Если Крайер такая не одна, если она не является аномалией, единственной, кто когда-либо чувствовал что-то подобное, тогда, возможно, это чувство в её груди не является чем-то неправильным. Может быть, она не Ущербна?
Да и вообще, кто её за это осуждает? Кто говорил ей, что это неправильно? Отец. Кинок. Кто мог ненавидеть её за это? Члены Красного Совета, элита, которой было всё равно, выживут ли люди или умрут. Крайер не верила ни одному из них. Они не уважают её, а она не уважает их.
Но она уважала Советницу Рейку.
– Деревня на юге, – сказала Эйла, нарушая неловкое молчание Крайер. – Ты имеешь в виду Элдерелл, не так ли?
– Именно, – подтвердила Динара. Её улыбка погасла. – Вторая мать ещё там. Я пыталась убедить её уехать, после... после того, как мы узнали, что случилось с первой. После того, как Красный Совет практически пронёс её тело по улицам Янны, изображая скорбь. Не думаю, что второй матери безопасно в Элдерелле. Но она и слушать не стала.
Крайер не знала, что Совет нашёл труп Рейки. Вероятно, королева Джунн позволила им найти его, как своего рода послание.
– Прости, – выдавила она. – Мне так жаль Советницу Рейку. Она заслуживала лучшего.
– Мы все так думаем, – сказала Динара. – Но пока Кинок жив, мы ничего не добьёмся.
– Тебе известно, кто повинен в смерти Советницы Рейки? – осторожно спросила Крайер.
Динара отвела взгляд, на её челюсти дрогнул мускул.
– У меня есть версии, – сказала она. – Неважно, кто отдал приказ, я знаю, что скир Кинок следил за ней. Она работала против него с тех пор, как он покинул Сердце, чтобы стать скиром. Она знала, что он опасен уже тогда, задолго до того, как он основал Движение за Независимость. И… наверное, он каким-то образом узнал обо мне и моей первой маме. Он начал распространять среди Красных Советников слухи о том, что она не годится на роль члена Совета, что она слишком мягка и предпочитает людей своему же Виду.