Эйла услышала, как Крайер задала вопрос – что-то о жителях Таррина, – но не разобрала его. Она смотрела, как мальчик склонился над куском синего камня, крепко держа его для удара молотком. Пока она смотрела, он постукивал по одному и тому же месту один, два, три раза, пока камень не раскололся надвое, а осколки не рассыпались, как яичная скорлупа. Она подошла ещё ближе и рассмотрела, что вырезал другой мальчик. Не буквы. Эйла узнала алхимические символы "огонь", "селитра", "сера".
В тысячу раз мощнее, чем сердечник.
Эйла могла ошибаться, но сердцем и кровью она понимала, что права. Она уже видела этот синий камень раньше – в руках Сиены, когда та опускала его в открытую грудь безжизненной девушки-автома, и устанавливала его там, где должно быть сердце. Эйла до сих пор помнила, как девушка дёрнулась, словно поражённая молнией, и распахнула глаза. Радужки горели серебром.
Созидание. Разрушение. Сердце и бомба. Вот зачем Кинок привёл её к себе в кабинет и расспрашивал о прошлом её семьи.
Турмалин.
Вот он.
– Как он оказался он настолько мощнее сердечника? – спросила Эйла. – Разве они оба не просто... камни, кристаллы?
– Ну, это совсем не значит, что они одинаковые. Кристаллы обладают разными свойствами. Сера горит, фосфор светится, халькант растворяется в воде. Уголь кладут в огонь очага. А сердечник нужен для питания автомов.
Ближайшая полка была уставлена кожаными мешочками размером со сжатый кулак. Динара достала один из мешочков и подержала его на ладони, многозначительно посмотрев на Крайер и Эйлу.
– Все зависит от того, что ты делаешь с кристаллом, с этой материей, не так ли? – сказала она. – Киноварь используется и как яд, и как пигмент. Вдохни киноварную пыль – и умрёшь медленной и мучительной смертью. Но можно превратить ту же самую пыль в самую красивую краску. Киноварь может лишить тебя последнего вздоха или же вдохнуть жизнь в искусство. Алхимия – не единственный способ манипулирования веществом для достижения той или иной цели, создания или разрушения. Это не единственная магия, – её губы снова изогнулись в естественной улыбке. – Но именно этой магией мы и пользуемся.
– Вы подчинили себе энергию, – сказала Крайер. – Вы генерируете магическую энергию, вырезая эти символы на камне. Например...
– Кремень и сталь, – подсказала Эйла. – Я угадала? Синий камень – это кремень, и если вырезать нужную комбинацию символов, это будет всё равно что ударить кремнём по огненной стали. За исключением того, что от этого получается не огонь, а... то, что сказала Крайер – энергия. Именно так мастера создают сердечник, верно?
Почему-то Динара перестала улыбаться.
– Вот и мы так думали, – сказала она. – Но...
– Командир? – позвал мальчик с молотком. Он хмурился, поднося к свету фонаря кусок турмалина. – Можете подойти и взглянуть? Не понимаю, будут ли с этой жилой проблемы или нет.
– Одну минуту, – сказала Динара и передала кожаный мешочек в руки Эйлы. Он оказался тяжелее, чем та ожидала, словно то, что находилось внутри, было плотным, как твёрдый свинец. – Возьми это. На всякий случай.
На всякий случай?
– Это бомба? – пискнула Эйла, боясь сдвинуться хотя бы на дюйм. Рядом с ней Крайер встревоженно ахнула. – Зачем мне его держать?
– Не волнуйся, – сказала Динара, и её голосе прозвучал веселее, чем Эйла сочла уместным. – Он не взорвётся, если его не ронять.
– А если я всё же уроню?
– Думаю, обойдётся.
– Думаешь?
– Определённо. Определённо обойдётся, – Динара уже переключилась на мальчика с молотком. – Мне пора, – сказала она и с улыбкой присела на корточки рядом с мальчиком, рассматривая треснувший Турмалин.
Эйла уставилась на бомбу, которую держала в ладонях.
– Она думает, что обойдётся, – повторила она.
– Давай, понесу, – предложила Крайер.
Эйла помотала головой:
– Если кому-то понадобится бомба, то это скорее мне, маленькому человеку, – сказала она, проводя большим пальцем по мягкой коже мешочка. Неужели внутри лежит кусочек Турмалина? Определённо. – Лучше понесу я.
– Будь осторожна, – предупредила Крайер.
– Разве я не всегда осторожна? – спросила Эйла, и ответный взгляд Крайер был подобен удару кремня о раскалённую сталь: сначала жар, затем искры, затем Эйла, как трут, загорелась.
* * *
Они вышли из склада сердечника и на рассвете отправились в медленное, опасное путешествие в горы Адерос. Динара с компасом в руке пошла впереди. Финн и несколько других повстанцев следовали вплотную за ней, затем Эйла и Крайер. Шествие замыкали самые старшие повстанцы.
Эйла жалела, что здесь нет Роуэн.
Или Бенджи. Или Сторми. Она чувствовала себя такой беззащитной, пробираясь сквозь скалы под палящим солнцем. Но она была рада, что с ней Крайер, поскольку время, казалось, затягивалось вокруг них, как шнурок.
Солнце достигло зенита, и процессия достигла узкого прохода между двумя зазубренными пиками. По этой тропинке, спускающейся зигзагами по почти отвесному склону горы, едва бы прошла лошадь. Динара и остальные, не колеблясь, одна за другой соскользнули с невысокого выступа скалы на тропинку, поднимая небольшую лавину камешков, но Эйла остановилась. В этом перевале не было ничего особенного – голые серые скалы, пыльная тропа и долина внизу. Тёмно-зелёные ели и упрямый мох цеплялись за скалы, будучи единственными цветными пятнами между скалами и небом. На другом конце долины клубился густой туман, похожий на белую морскую пену. Очевидно, всё было на своих местах. Не было столбов ни дыма, ничего другого, что указывало бы на то, что они здесь не одни. Но что-то было не так.
Если Эйла чему-то и научилась в жизни, так это доверять своим инстинктам. Она привыкла много размышлять, сомневаться: "Я параноик, мне всё мерещится, я всё выдумываю". Однако тело ей досталось от предков – всех тех, кто жил и умер до неё, а их инстинкты дошли до неё через кровь, кости и сердце и ещё ни разу не подвели её.
Она подозвала Крайер, и та подошла к ней сзади.
– Подожди.
Крайер остановилась. Плечом к плечу они вдвоём оглядели затянутую туманом долину. Почти прямо под ними Динара и остальные петляли по тропинке.
– Будь осторожна, – тихо сказала Эйла. Она подняла руку, чтобы Крайер увидела гусиную кожу, крошечные волоски, стоящие дыбом. – Не знаю, что не так, но у меня дурное предчувствие. Двигайся медленно, держи глаза и уши открытыми.
– Я пойду впереди, – сказала Крайер. – Ты держись позади меня.
Она смотрела прямо перед собой, подняв подбородок и сжав челюсти. В пасмурном свете её глаза казались человеческими, карими, тёплыми и настоящими, цвета всего живого, цвета опавших листьев, лесной подстилки и весенних паводков, когда реки выходят из берегов, неудержимо устремляясь вперёд, прокладывая новые жилы в старом мире. Пряди волос выбились из косы Крайер, завиваясь на висках и ушах.
– Слушай… – сказала Эйла.
Крайер посмотрела на неё.
– Неважно, – пробормотала Эйла. – Пошли, мы отстаём.
Они вдвоём соскользнули с выступа скалы на тропинку внизу, Эйла споткнулась, а Крайер приземлилась с поразительной грацией и поспешила догнать Динару и остальных. Тропинка была ещё более опасной, чем казалось сверху, земля шла под уклон. Это напомнило Эйле многоярусный сад во дворце королевы, где она встретилась со Сторми, если не считать, что тут ярусы были каменистыми и неровными. Один неверный шаг – и она бы кувырком покатилась по склону горы. Тропинка вилась среди валунов и выступающих скальных пород, и их группа шла по ней медленно и бесшумно, стараясь не поскользнуться. Динара шла впереди, Крайер и Эйла замыкали шествие. И чем дальше они спускались в долину, тем громче инстинкты Эйлы кричали ей: "Поворачивай назад! Поворачивай назад!"
Впереди виднелись два высоких, похожих на колонны валуна, которые стояли, как массивные серые часовые, по обе стороны тропинки. Внезапно в голове Эйлы зазвучал голос матери – полузабытая сказка о двери в другой мир. Два камня высотой с башни стоят вертикально посреди плоского, бесплодного ледяного поля, как будто великан сорвал их с гор и бросил туда. Издалека пространство между камнями выглядит так же. Сквозь них видно ледяное поле, белый снег и белое небо. Можно подойти прямо к этим камням, и ничто не покажется необычным. Но если пройти между ними...