В самую последнюю секунду Эйла метнулась в сторону.
Рози не успела среагировать.
Падая, Рози не издала ни звука. Дрожа от тошноты, Эйла выглянула с края обрыва. Лететь вниз было далеко.
Она попятилась. Кто-то положил руку ей на плечо. Крайер.
– Мне жаль, – снова сказала Эйла.
Крайер смотрела на то место, где исчезла Рози. Клочок разреженного воздуха.
– Нет, ты была права, – прошептала Крайер. Слова, казалось, вырывались из неё сами. – Было слишком поздно. Я действовала... глупо, и это могло стоить тебе жизни.
– Вряд ли глупо верить, что кого-то ещё можно спасти. Теоретически ты была права. Я вовсе не считаю, что это глупо.
Крайер не ответила.
– Рози из дома Эмиэль, – пробормотала Эйла. Она не испытывала симпатий к Рози, которая боготворила Кинока и однажды назвала Эйлу "домашней зверушкой". Но Крайер знала её много лет, и Крайер только что видела, как та погибла. – Из света ты родилась, и к свету вернёшься. Отправляйся теперь к звёздам. Они... они ждали тебя.
Она постучала двумя пальцами по лбу. Крайер сделала то же самое, и в солнечном свете её глаза загорелись золотом, а ресницы были мокрыми от слёз.
* * *
К тому времени, как они поднялись обратно на склон горы, появились Хранители.
– Лежи, – прошипела Эйла.
Они присели за одной из каменных глыб, с ужасом наблюдая, как автомы в чёрных одеждах с лицами, скрытыми серебристыми металлическими масками, связали мятежников, живых, но явно раненых, многие из которых лежали ничком, как будто без сознания. Хранители Сердца. Эйла никогда их не видела, никогда не встречала никого, кто бы их видел; весь смысл был в том, что Хранители остаются ими пожизненно.
Если не считать одного.
Крайер склонила голову набок, внимательно прислушиваясь.
– Кто-то только что произнёс имя Кинока, – прошептала она. – Он... он здесь. Внутри Сердца. Хранители говорят: "Приведите их к скиру Киноку. Ждите его приказов", – она втянула воздух. – Один только что сказал: "Миледи и служанки здесь нет. Продолжайте обыскивать горы".
Эйла выругалась:
– Откуда, чёрт возьми, ему известно, что мы поблизости?
– Разве нам не стоит что-нибудь предпринять? – прошептала Крайер. – У тебя ещё осталась пороховая бомба, можно было бы отвлечь их внимание…
– Там шестеро Хранителей, а люди Динары связаны, – прошептала Эйла в ответ. – Одна пороховая бомба не даст нам времени, чтобы развязать их всех, и в любом случае, нам никак не отбиться от шести Хранителей.
– Но...
– Просто Крайер, – сказала Эйла, подталкивая её локтем. – Я не говорю, что нужно их бросить. Я просто говорю, что сейчас не самый благоприятный момент их спасать, – она прищурилась, пытаясь понять, что именно происходит. Один из Хранителей как бы... провёл рукой по большому валуну на склоне горы, где стенки чаши поднимались вверх. – Поверь мне, я бы с удовольствием взорвала эту бомбу, но надо подойти к делу с умом.
Крайер кивнула.
– Хорошо, это… Подожди. Смотри!
Хранитель перестал водить рукой по валуну, прижал руку к определённому месту и немного наклонился вперёд, как будто нажимая. Сначала ничего не происходило, а затем камень под рукой Хранителя сдвинулся, твёрдый гранит покрылся рябью, как вода, и в самом центре валуна появился шов – трещина, затем отверстие, сам валун раскололся, как раковина устрицы. За ним была... темнота. Чёрный камень?
Нет. Вход в туннель.
– Вот, где вход, – прошептала Эйла скорее для себя, чем для Крайер.
Хранители действовали быстро. Им потребовалась всего пара минут, чтобы загнать повстанцев в туннель, в темноту. Затем последние двое Хранителей последовали за ними, и валун сдвинулся назад, две половинки сомкнулись, совершенно бесшовно. Эйла только что видела всё своими глазами, и всё равно ей казалось невозможным, что валун действительно может вот так открыться, а дверь спрятана у всех на виду.
– Ну? – спросила Эйла.
– Да, – сказала Крайер. – Я согласна.
Им показалось, что они ждали мучительно долго, но, судя по солнцу, прошло, вероятно, меньше часа. Затем, безмолвные от страха и адреналина, они в последний раз прошли сквозь каменные ворота. Они обогнули край поляны, Крайер прислушивалась к признакам приближения кого-либо – Хранителей, чудовищ, – пока они не достигли валуна.
– Ты помнишь, где это? – спросила Эйла. Они впервые заговорили за долгое время.
– Помню.
Крайер протянула руку и прижала её к камню. Как и у Хранителя, сначала ничего не происходило, а затем: сдвиг, рябь. Вблизи всё выглядело ещё более странно; казалось, что это галлюцинация, игра света, потому что камень так не двигается. Камень не может сначала быть гладким, а в следующее мгновение потрескаться. Эйла отступила назад, не веря своим глазам, особенно когда увидела крошечные символы, трепещущие на поверхности камня, как будто их заперли внутри, а наружу их вытянул солнечный свет, магия. Язык мастеров. Она узнала некоторые символы, даже большинство из них. Два повторялись снова и снова: земля и трансцендентная, изменчивая ртуть.
Дверь открылась. Они стояли у входа в туннель. Перед ними не простиралось ничего, кроме темноты, солнечный свет освещал только первые несколько ступеней, как будто тени здесь были гуще и не пропускали его дальше.
– Готова? – спросила Эйла у Крайер, хотя сама не была готова.
Она ненавидела такую темноту, ненавидела этот узкий туннель. Ей не нравилось, что дверь закроется за ними, и они не будут знать, как открыть её изнутри, и у них не будет другого выбора, кроме как идти вперёд, и за первым поворотом их вполне может поджидать взвод Хранителей. Она ненавидела тут всё и всё равно собиралась идти туда, а если она умрёт там, в этом не будет ничьей вины, кроме её собственной.
Рана на виске ещё пульсировала, хотя кровь, по крайней мере, высохла.
– Нет, – ответила Крайер. – Не особо.
– Рада, что в этом мы с тобой похожи, – сказала Эйла, глубоко вздохнув. – Я бы удивилась, если бы ты была к такому готова. Подумала бы, что тебя ранили в голову.
– Это тебя ранили в голову, – напомнила Крайер.
– Я стараюсь не обращать на рану внимания. Ладно. Нельзя стоять на месте, – она немного подпрыгнула, но у неё закружилась голова, поэтому она остановилась. – Эй, просто Крайер, хочешь пробраться со мной в Железное Сердце?
– Раз уж мы здесь… – очень торжественно произнесла Крайер.
Плечом к плечу, бок о бок они шагнули в темноту, которая поглотила их целиком.
Эйла не видела ничего, и даже Крайер с трудом могла разглядеть, в какую сторону указывает стрелка компаса Динары. Они двигались по туннелю так быстро, как только могли. Эйла держалась сзади за рубашку Крайер, время от времени останавливаясь, чтобы Крайер могла прислушаться к шагам. Земля у них под ногами была неровной и часто грязной, стены – из грубо отёсанного камня. Им казалось, что они вторглись в кроличью нору, в выдолбленное земное царство, в которое им никогда не следовало входить.
Ни одна из них не произнесла ни слова. Воздух казался тяжёлым, как в священных местах, в тишине собора или кладбища. Они молча шли по компасу, казалось, несколько часов, всё глубже продвигаясь в чрево горы. Эйла стала недоумевать, не сломался ли компас; казалось, они просто ходят кругами, будто обречённые заблудиться в этом бесконечном, непроглядно-чёрном подземном лабиринте.
Но едва Эйла собралась что-то сказать, как заметила: становится светлее.
Мёртвый, затхлый воздух глубокого подземелья сменился чем-то более чистым, легчайший ветерок шевелил волосы на затылке Эйлы. Пока они шли, стены пещеры заблестели от влаги; Эйла провела пальцем по стене и почувствовала капающую воду, скользкий грибок. Вскоре стало достаточно светло, чтобы разглядеть бледный лишайник на тёмном камне. А впереди она услышала…
– Птицы поют, – сказала Крайер, нарушая тишину впервые с тех пор, как они вошли. – Слышишь пение птиц?
– Как...? – начала Эйла, но ответа ждать не пришлось. Они миновали поворот в туннеле, и она всё поняла.