Туннель привёл их в дальний конец огромной пещеры. Невероятная пещера, как будто кто-то выдолбил целую гору, от подножия до самой высокой вершины. Дворец Эзода, все сады и огороды могли бы уместиться в этом пространстве, и ещё места бы осталось. Эйла даже не могла разглядеть, где заканчивается пещера. Стены исчезали в сумрачном полумраке, но, боги, пещера, должно быть, была не менее полумили в длину. Она никогда не чувствовала себя такой крошечной. Молочный солнечный свет просачивался откуда-то сверху, и Эйла вытянула шею, пытаясь понять, как далеко простирается пещера, но вместо этого обнаружила источник птичьего пения: настоящих птиц, кружащихся на свету. Должно быть, на вершине было отверстие, трещина в горе, похожая на жерло вулкана, пропускающая свежий воздух и солнечный свет.
Чтобы осветить Железное Сердце.
Огромное и внушительное, почти столь же высокое, как сама пещера, Сердце было замком – крепостью со множеством шпилей. Цепляясь за стену пещеры подобно огромному насекомому, основание стояло на отвесных чёрных стенах, поднимающихся из пола пещеры; примерно на полпути крепость соединялась со стеной пещеры, высеченной прямо из чёрного, как ночь, камня. Сотни маленьких комнат и спиралевидных башен, город в миниатюре. Даже издали Эйла разглядела огромные алхимические символы, вырезанные на отвесных стенах: четыре стихии, железо и золото.
Через пещеру протекала подземная река. Зелёная, медленная, змееподобная, она огибала основание Сердца. Бледно-зелёная пена покрывала поверхность. Эйла и Крайер были примерно в 50 шагах от берега реки – достаточно близко, чтобы, вдохнув, Эйла ощутила на языке привкус речной воды, солоноватый и со странным металлическим привкусом.
– Подойдём поближе, – сказала она дрожащим голосом.
Крайер согласилась и снова замолчала.
Непроглядная тьма глубокого подземелья так и не вернулась, но становилось всё темнее по мере того, как они шли по тому, что должно было быть тропой, идущей параллельной реке к самой крепости. Наконец, из темноты впереди пробился мерцающий свет, похожий на далёкий огонь в очаге. Крайер ускорила шаг, и Эйла последовала за ней, отчаянно желая оставить темноту позади. Свет становился всё ярче и ярче, превращаясь из тёмно-красного в оранжевый, а затем в жёлтый, как пламя очага. Тени на стенах рассеивались и вновь появлялись. Чем ближе они подходили к свету, тем отчётливее Эйла слышала... Молотилку? Мельницу? Журчащая вода, лязг металла, трескучий звук, похожий на треск льда на замёрзшем озере. Она не слышала этого звука с тех пор, как была ребёнком в Делане, на краю ледяных полей.
– Наверное, мы уже близко, – прошептала она, и, конечно, именно тогда они зашли в тупик.
Или… нет. Посреди туннеля стояли железные ворота, но когда они подкрались ближе, когда они заглянули сквозь решётку... Казалось, что они находятся высоко на стене, откуда открывается вид на большую подземную камеру. И, боги, тут было полно автомов. Хранители. Они были одеты в толстую защитную кожу, какую Эйла видела у кузнецов. Их лица были скрыты масками. Густой белый дым поднимался из центра пещеры, где Эйла разглядела языки пламени и ряд огромных металлических чанов, похожих на котлы с сердечником в кухнях дворца правителя, но втрое больше. От дыма у неё защипало глаза.
– Это, должно быть, кузница, – прошептала она. – Сердце Сердца. Здесь создают сердечник.
Крайер открыла рот, чтобы ответить, но затем широко раскрыла глаза.
– Кто-то идёт, – прошептала она.
У них не было другого выбора, кроме как вернуться по своим следам и помчаться обратно по туннелю, хотя Хранители должны были приближаться с той же стороны. Эйла не сводила глаз со стен туннеля, выискивая какой-нибудь путь к отступлению, хоть трещину в камне… и тут увидела круглую дверь, похожую на люк. Она схватила Крайер за рукав и потащила её туда, молясь, чтобы дверь оказалась незапертой, а с другой стороны не было других Хранителей…
Они ввалились через люк в кроваво-красную комнату.
Эйла моргнула, потеряв ориентацию в пространстве. Комната была уставлена настенными бра, свечи мерцали за красным стеклом, отбрасывая болезненный, кровавый свет. На мгновение Эйле показалось, что они попали в спальню Хранителей. Там стояли в два ряда белые кровати, точь-в-точь как в комнатах для прислуги во дворце правителя, и все были заняты. Двенадцать спящих тел. Эйла потянула Крайер за рукав – нужно было убираться отсюда, пока Хранители не проснулись…
– Нет… – прошептала Крайер. – О, нет…
Затем она направилась к одной из кроватей. "Ты что, с ума сошла?" – чуть не вырвалось у Эйлы. Она бросилась за Крайер, готовая оттащить её силой, если потребуется, но…
Вблизи они не были похожи на Хранителей. Они вообще не были похожи на автомов. Эйла нахмурилась, что-то вспыхнуло в глубине её сознания, укол ужаса, который она ещё не понимала. Она посмотрела вниз на лежащего на койке. Это был человек. Их лица были измождёнными, с впалыми щеками и глазницами. Они были одеты в простую белую одежду, рубашку и брюки – как и все спящие, поняла Эйла, – но конечности, которые виднелись: кисти и ступни, запястья, предплечья, были такими же скелетообразными.
– Что...?
В ногах каждой кровати стояло хитроумное приспособление. Каменный сосуд, из которого торчала тонкая металлическая трубка не шире пальца. Эйла проследила за трубкой от горлышка сосуда до края койки, а затем разглядела, что спящие запястьями и лодыжками привязаны к койке, а трубка проходит по краю койки до запястья человека.
– Крайер, – сказала Эйла. – Крайер, что это?
Крайер склонилась над другой койкой, широко раскрыла глаза и закрыла рот рукой. Она резко помотала головой.
– Крайер?
– Этот жив, – сказала Крайер. – Не иначе, большинство из них живы. Я слышу биение их сердец, но не у всех.
– Крайер, что это?
– Их осушают, – её голос звучал странно спокойно, как будто она преодолела ужас и сразу впала в оцепенение. Её взгляд метнулся от коек к каменным сосудам и лицу Эйлы. – Хранители высасывают их кровь. Они... собирают её.
Эйла, пошатываясь, отошла от койки. На мгновение она согнулась, пытаясь сдержать рвоту. Глубокие вдохи не помогли. В воздухе сильно пахло кровью, на губах, в горле, и в лёгких ощущался густой и маслянистый привкус.
– Но они живы, – сказала она. – Мы можем... нам надо... увести их отсюда.
– Придётся их разбудить. Возможно, они не смогут двигаться, но надо попытаться. Мы не можем вытащить отсюда десять тел без сознания.
– Двенадцать, – сказала Эйла, пересчитывая койки.
– Нет, – сказала Крайер. – Десять.
О боги. Не сказав больше ни слова, они приступили к работе. Эйла склонилась над первой кроватью, над человеком, который не спал, и попыталась разбудить его так осторожно, как только могла. Она трясла ему плечи и бормотала:
– Эй, эй, очнись, пожалуйста, очнись.
Она с ужасом осознавала, что их могут в любой момент поймать. Если сюда войдёт Хранитель, им конец. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись.
Наконец веки человека дрогнули. Он издали тихий болезненный звук.
– Я знаю, – пробормотала Эйла. – Я знаю. Мне так жаль. Я хочу помочь тебе. Ты можешь открыть глаза?
Его брови нахмурились. Он прерывисто вздохнул. На другом конце комнаты Крайер что-то тихо говорила кому-то другому. Эйла пыталась сохранять спокойствие. Как долго они пробыли здесь? Сколько времени они потеряли?
– Всё хорошо, – сказала она человеку на койке. Сосредоточься, не паникуй. – С тобой всё будет в порядке. Пожалуйста, открой глаза.
– Крюк? – прошептал человек.
Эйла нахмурилась, осматривая их тела. Она не увидела никаких крючков.
– Пожалуйста, открой глаза, – повторила она, не зная, что ещё можно сделать. – Пожалуйста.
– Эйла, – внезапно позвала Крайер. – Дверь...
Дверь резко открылась.
– Я искал вас двоих повсюду, – раздался знакомый голос за спиной Эйлы.
Сердце Эйлы упало в груди. Она развернулась, потянувшись за кинжалом, но тут же в лицо ударило какое-то облако пыли, желтоватая дымка, застилавшая зрение. Голова снова закружилась, в десять раз сильнее, чем раньше. Пол накренился, а стены, комната закачались, как весы, взад-вперёд в тошнотворном ритме.