— Оно мне ни к чему, — произнесла девушка.
— Платье понадобится тебе завтра для дилижанса, — не терпящим возражений тоном бросил рейнджер.
Она упрямо вздернула подбородок. Морган проигнорировал этот жест, и Ник почувствовал растущее между ними напряжение, рожденное столкновением характеров. В воздухе витала неприкрытая чувственность и соединяющая сила, крепко удерживающая обоих в своей власти. В глазах рейнджера открылись глубины, неведомые Нику ранее, а тело Лори напряглось, и брат заметил, как дрожит ее рука.
Ник двинулся вперед, роняя платье, и рейнджер мгновенно повернулся, потянувшись к револьверу. Внимание его сосредоточилось на Лори — редкая ошибка. На лице Моргана дернулся мускул — он понял, что остался на миг беззащитен, и поразился тому, что Ник не воспользовался представившимся шансом; но вот взгляд его вернулся к Лори, и он коротко кивнул.
Ставки в игре повысились, и оба поняли это. Рейнджер выдал свое увлечение девушкой, а Лори — что ж, она оказалась не совсем равнодушной к рейнджеру. Все это ни капли не нравилось Нику. Он не собирался рисковать жизнью или свободой сестры, а теперь к этому прибавилось нечто более хрупкое — ее сердце. Мысленно Ник поклялся себе в отмщении — ведь сейчас подвергалось насилию то, что можно было сравнить лишь с его жизнью.
Ник почувствовал, как дрогнул мускул у него на скуле и непроизвольно сжались кулаки у бедер. Взор рейнджера скользнул по ним, и Ник, ожидающий от него приказа снова надеть наручники, замер в напряжении. Фактически он даже сам сознавал, что ему необходимы сейчас оковы, или же он нападет на рейнджера, невзирая на присутствие Лори. Если воля сестры должна быть сломлена, то он не станет принимать в этом участие. А сейчас ему казалось, что он не в силах сдержаться. Независимо от того, будет убит рейнджер или нет, Лори пропадет. Он тяжело сглотнул и заставил пальцы расслабиться. Рейнджер, не сводя с него глаз, читал его мысли своим непроницаемым взором.
— Мисс Лори, — протянул наконец Морган, и голос его сохранил лишь слабый намек на волнение. — Не окажете ли любезность нарезать мясо для себя и брата? Полагаю, вы более достойны моего доверия.
Лори подошла к столу и осторожно нарезала мясо под ровным взглядом рейнджера. Она подняла глаза лишь раз, и Ник снова ощутил электрические разряды между ними, словно предвещающие свирепую бурю противоборствующие ураганы.
Слава Богу, она уедет завтра. Но он опасался неизбежной развязки между ним и Морганом, способной навсегда отнять у девушки присущую ей радость жизни.
Очевидно, она начинала открывать в себе женщину. Ник всегда знал, что это время наступит. Но не с человеком вроде Моргана Дэвиса.
И ненависть Ника к техасцу превратилась в жгучую, всепоглощающую одержимость.
Глава тринадцатая
Лори заворочалась в мягчайшей пуховой постели. Ее правая кисть была прикована к одному из кроватных столбиков, и резной желобок удерживал наручник. Ей пришло в голову, что владелец пришел бы в ужас, узнай он, что его мебель используется подобным образом.
Она прежде не спала в такой прекрасной постели, и ей хотелось думать, что именно это послужило причиной ее бессонницы, но, увы! причина была в Моргане Дэвисе. И в ее брате. А скорее — в реальной перспективе распрощаться с ними обоими.
И еще в ее предательстве.
Все это просто не давало ей спать. Бифштекс, по крайней мере те крохи, что ей удалось проглотить, нашел себе жалкое пристанище в ее желудке. Ну почему ей внушал ужас любой поступок, который мог спасти Ника? Она снова поежилась, пытаясь прогнать ощущение вины.
В комнате, где она принимала ванну, Лори нашла в письменном столе перо, чернила и бумагу и нацарапала отцу телеграмму, не забывая издавать плещущие звуки. Лори спрятала телеграмму вместе с запиской, а затем при первой возможности подсунула их под одну из пустых тарелок — для портье — вместе с последней оставшейся у нее монетой. Ей осталось лишь надеяться, что он выполнит ее просьбу. Она угостила его одной из самых своих душещипательных улыбок, подкрепленной искусно повисшей в уголке глаза слезинкой.
Она тщательно составила текст записки. Ей не хотелось навлечь неприятности на человека, который должен отправить телеграмму.
Путешествуем через горы, направляемся в Пуэбло. Встречай нас там. Постараемся двигаться медленно. Лори.
Эта телеграмма дополнит ту, что она послала ранее из Ларами, и Джонатан будет знать, что ему делать.
Лори понимала, что это означает засаду. Джонатан, Энди и Дэниэл Уэбстер не ровня Моргану Дэвису, поэтому им придется ожидать его в засаде, как это сделала она. Вряд ли Энди и Джонатан будут столь же разборчивы, куда полетят их пули.
Ей ни к чему об этом задумываться.
Но она переживала. Ужасно переживала.
Лори снова заметалась, гадая, как чувствует себя Ник, воспринимает ли он пленение намного тяжелее, чем она. Сегодня вечером, когда рейнджер замыкал на его лодыжках железные кольца, она следила за лицом брата. Она чувствовала испытываемое им унижение оттого, что ему приходится, шаркая, брести через комнату. Рейнджеру наплевать на все — лишь бы доставить Ника палачу, как требовали от него "обязанности? и эгоистичная причина: их трагическое сходство. Ему наплевать на невиновность Ника.
Тем не менее эти мысли не смягчили боль в сердце, и ощущение собственного предательства жестоко мучило девушку.
Все инстинкты Моргана метали огненные ядра: он жил этими инстинктами, он всегда нуждался в них. А теперь они не дают ему покоя, хотя по-прежнему нужны ему. К тому же его беспокоило, что причина, быть может, не в них, а в Лори Брэден. Она всегда затрагивала в нем иные, более глубокие закоулки разума.
Морган то и дело подходил к окну. Он уверял себя, что дал Брэдену постель, потому что самому ему необходимо держать вахту и потому что легче приковать Ника наручником к столбику кровати, чем сковывать по рукам и ногам как дикого зверя. Но следует признать правду: он чувствовал себя все более не в своей тарелке от выполнения подобных обязанностей. Он даже начал сомневаться в своих мотивах. Перевозил ли он Ника Брэдена только потому, что тот находится в розыске, или же просто из-за внешнего сходства, осложняющего жизнь Моргану?
Брэден спал спокойно как младенец. Если его совесть запятнана, это никоим образом не отражалось на его лице. Зато в нем проявлялась ненависть, она просто рвалась из него наружу во время ужина. Хотя Морган и не понимал, почему это беспокоит его. Видит Бог, он не ждет от своих арестантов симпатий, особенного от тех, что обвиняются в убийстве. Но враждебность Брэдена намного превышала обычную неприязнь и вызов, она проникала во все клетки его тела.
Морган знал, что она усилилась этим вечером: Брэден не хотел, чтобы он прикасался к его сестре, но он коснулся ее. Он и Лори касались друг друга — проклятье, они просто опаляли друг друга одними только взглядами! Он все еще чувствовал жар, словно в теле у него бушевало пламя. Ну и болваном же он оказался! Она доказала ему это лишь неделю назад.
Морган снова выглянул на улицу — в последний раз, прежде чем вернуться в кресло, в котором собирался проспать несколько часов.
И тут он увидел их: трое мужчин въезжали в город. Один из них был без шляпы, и волосы его белели в лунном свете. Теперь их трое — где это они подцепили третьего? Он проводил взглядом всадников, направляющихся по улице в «Наггет».
Вот они спешились и вошли внутрь. Морган подождал. Один из мужчин вскоре вышел и повел лошадей к примыкающей конюшне.
Они явно устраивались на ночь, а вопросы будут задавать утром. Морган не хотел оставаться здесь до утра.
Он подумал о том, как его маленький отряд въехал в город. Утром он побрился, что теперь отличало его от арестанта, и это означало, что теперь сходство не бросится в глаза. Он не оставил никаких следов на то, что держит пленника в гостинице, опасаясь нежелания хорошего отеля приютить разыскиваемого убийцу. Он надеялся, что Старк не осведомится о его присутствии в «Отель де Пари», так как не рассчитывает, что Морган привезет Брэдена в такое место.