Да, танцевали, под зорким взглядом миссис Уэйд, которая вела себя как неодобрительная мамаша. Теперь же они были одни…
– Определенно надо еще потанцевать.
Вытащив парочку ягод, Уилл наклонился и поболтал ими у губ Лены.
– Ты эт делашь, чтоб меня помучить.
Лена сорвала вишню зубами.
– Точно.
Уилл закинул оставшуюся себе в рот и задумчиво прожевал.
– Позже. Все эти скачки мне надоели, а я еще не выспался.
– Извини, что мое общество так тебя утомляет.
Опершись на руку, он убрал ее ноги повыше, чтобы сесть нормально. Уилл действительно выглядел усталым: челюсть заросла щетиной, глаза темнее обычного.
– Дело не в твоем обществе. Прошлой ночью кто-то решил поджечь лавку под покровительством Блейда. Пришлось их искать. Какой-то пьяный идиот, который чуть не обосрался, када нас увидел. Такой проспиртованный, шо даж не заметил на двери скрещенные кинжалы.
– Ладно, – сказала она, выпрямляясь. – Отложим танцы на потом.
– И больш никаких нотаций.
Лена поджала губы.
– Ни танцев, ни нотаций. Может, тебе больше понравится демонстрация?
– Определенно.
С улыбочкой она встала на колени. Дверь была открыта, и миссис Уэйд часто заглядывала, но пока они одни. И Лене хотелось проучить Уилла за то, что ему скучно в ее обществе.
– Расскажи, как женщина демонстрирует свою доступность в качестве потенциальной трэли?
– Понятия не имею.
Лена встала и подошла к миске с вишней, чуть больше покачивая бедрами. Взяла позолоченную миску, вернулась и села рядом, задев изумрудными юбками его бедра. Она оделась наряднее, чем обычно днем, но ученику этого знать не стоит.
Уилл напрягся. Она никогда прежде не понимала, сколько силы таится в мускулистом теле, но от него буквально исходила энергия.
– Во-первых, она одевается в белое, – сказала Лена, подцепляя еще одну ягоду. – Но только вечером, так как днем такое платье считается немодным. Вишенку?
Уилл смотрел, как ягода приближается к его губам. На мгновение Лена засомневалась, возьмет ли он угощение, но затем вервульфен откусил сладкий плод, и ярко-красный сок окрасил его губы.
– И ты это сделашь для голубокровного? – еле ворочая языком спросил он.
Лена глянула на него из-под ресниц. Он слизал сок с ее пальцев.
– Они бы посчитали меня фривольной, а это опасная репутация для дебютантки.
Уилл закрыл красивые глаза.
– Значит, со мной ты в игры играешь?
– Это все игры, – ответила Лена, легонько его обнимая. Заметив, что цвет глаз Уилла изменился, она поднесла еще одну ягоду к его губам. – Я же тебя не усыпляю?
Уилл поймал ее за запястье.
– Нет.
Забрав вишню из несвободной руки, Лена откусила кусочек.
– Хорошо. – Наклонившись поближе, она указала на горло, легонько проводя пальцами по коже. – На женском теле есть некоторые местечки, которые трэль обнажает, если ищет покровителя. Если они прикрыты, значит она не заинтересована. К примеру, горло. – Выгнув шею, Лена грациозно продемонстрировала гладкую кожу. – Ни одна дебютантка не наденет ни ожерелья, ни другого шейного украшения, если, конечно, не собирается подписывать контракт.
Зрачки Уилла блеснули, а взгляд опустился на горло Лены и ниже – к ключицам и холмикам груди. Платье было смелым даже для нее. Такое она надела лишь для Уилла.
– Че еще? – прошептал вервульфен, и по коже побежали мурашки.
В его глазах сиял вызов.
Наклонившись ближе, Лена показала ему внутреннюю сторону запястья. Мягкая кремовая кожа и голубые пульсирующие вены.
– Вот. – Их глаза встретились. – Помнишь, как здороваться с женщиной?
Уилл по инерции взял ее за руку, но она приподняла запястье. Вервульфен застыл, от неуверенности его лицо напряглось.
– Нужно прижаться губами к тыльной стороне руки, – прошептала Лена. – А женщина выражает свой интерес, подставляя запястье.
Уилл опустил голову и, чуть царапая щетиной коснулся губами нежной кожи внутренней стороны запястья Лены. Прохладная, едва ощутимая ласка. Напряженные соски вжались в черное кружево корсета. Лена прикусила язык, чтобы заглушить стон.
– Если голубокровный заинтересован, то поцелуй будет продолжительным. Возможно, даже с языком.
Уилл снова наклонил голову, следя за ней. Лена приоткрыла губы, когда он прижался ртом к ее запястью, посасывая мягкую плоть. Прикосновение шершавого языка задело что-то глубоко внутри, и она сжала ноги вместе, чувствуя раздражающее трение ткани панталон.
– А это очень дерзко для голубокровного, – прошептала Лена.