Крошечные драгоценные камни отражали лучики солнечного света, переливаясь тысячей огней. Кольца, ожерелья, браслеты. Целый прилавок был заполнен короткими жемчужными ожерельями, стоившими больше, чем награда за голову вервульфена. Уилл уставился на них, стараясь не обращать внимание на духи герцога.
Отражение Колчестера дрогнуло в зеркалах, его взгляд сверлил спину противника.
– Ты – тот, кого зовут Зверем, так? Тот самый, кого приказано схватить, если ты посмеешь показаться в городе?
Уилл покосился на него через плечо:
– Они те ниче не сказали?
Колчестер прищурился:
– Не сказали мне что?
– Принц-консорт даровал мне прощение.
Колчестер пересек комнату и подошел к окну, держа руки за спиной. Его движения были отточенными и ловкими, он балансировал на грани, готовый драться при первой же угрозе. Уилл же двинулся в другую сторону, ведя пальцем по стеклянным прилавкам.
Опасный танец. Лавочник отступил к двери в кладовую, не понимая, что происходит, но чувствуя повисшее напряжение.
– Ясно, – ухмыльнулся Колчестер. – Эта та шутка с объединением, о котором столько болтают. До прошлой ночи я и не подозревал, насколько глубоко они тебя во все это втянули.
– Значит, ты не столь важная шишка, как сам про себя думашь.
Если бы можно было убивать взглядом…
– Я уже давно умыл руки. Ушли годы, чтобы поставить вас, дикарей, на соответствующее место. Так зачем снова возвращать вас в нашу жизнь, да еще и изображать радость? – Герцог окинул Уилла взглядом. – Просто оскорбительно!
Но укол прошел мимо цели. Уилла совершенно не волновало, что о нем думает Колчестер.
И будто осознав это, герцог шагнул к нему:
– Должен признать, я разочарован. После всего, что мне говорил Кэвендиш, я ожидал настоящего бесноватого. Похоже, они посадили тебя за привязь, будто пса.
– Всему свое время и место.
– М-м-м. – Колчестер наклонился, рассматривая прелестную брошь в форме бабочки. Ее крылья трепетали, если подуть. – Скажи, – спросил он, выводя пальцем круги по стеклу, – она уже рассказывала тебе обо мне?
Уилл помолчал, затем переспросил:
– Она?
– Хелена, – ответил Колчестер, произнеся ее имя с особой интимностью. И буквально просиял, поняв, что слова задели противника. – Моя дорогая, сладкая Хелена Тодд.
Уилл с трудом сдерживался.
– И с чего б ей о те болтать?
– Потому что она станет моей следующей трэлью.
«Нет».
Уилл схватил голубокровного за горло быстрее, чем успел осознать, что делает. Колчестер рассмеялся.
– Оставь ее в покое, – прорычал Уилл сухим и резким тоном. – Тока почуешь, тут же сворачивай в другую сторону.
– Только почую? – причмокнул Колчестер. – Мразь, да я уже испробовал кое-что посерьезнее аромата!
– О чем ты?
– Так она… тебе не сказала? – От восторга бледные голубые глаза Колчестера потеплели. А потом, когда хватка Уилла усилилась, округлились.
Вервульфен с трудом видел сквозь удушающий красный туман. Одно движение, и он сорвет голову ублюдка с плеч. Но тут Уилл краем глаза уловил какое-то движение. Лавочник, дрожа, с ужасом смотрел на них с порога.
Не здесь. Не сейчас.
«В другой раз», – пообещал себе вервульфен.
И отпихнул Колчестера. Покачнувшись, герцог налетел на стеклянные витрины. Осколки посыпались на пол. Голубокровный все еще продолжал смеяться, и звук его смеха жутко раздражал. Глаза Уилла снова застило красным, и он обернулся, тяжело дыша.
– Ты знаешь, у нее такая сладкая кровь! – воскликнул Колчестер. – И она урчит, словно котенок, стоит лишь прикоснуться…
Следующее, что Уилл помнил, как он разбивает лицом Колчестера еще одну витрину. Хозяин магазинчика испуганно отпрянул, но смех наконец прекратился. Уилл вытащил герцога из месива стекла и драгоценностей и с размаху ударил кулаком ему прямо в солнечное сплетение. Колчестер согнулся, словно мешок с растопленным салом, его лицо покрывала смесь крови и стекла.
Нога герцога зацепилась за ногу верфульвена, и они оба упали вниз. Что-то горячее ударило в спину Уилла, но он не стал обращать на это внимание, едва сдерживая бушующий внутри ураган. Сжимая шею герцога, вервульфен перевернулся, стукнул его затылком о твердый пол, замахнулся…
Но ударить не успел.
Чьи-то железные пальцы обхватили его кулак словно тиски.
– Достаточно! – рявкнули рядом.
Оскалившись, Уилл поднял взгляд.
– Держи себя в руках, – продолжил смутно знакомый голос.
Мужчина оказался таким же высоким, как Уилл, но более худощавым и крепким. Его глаза сияли холодным ледяным светом, а сам он был с ног до головы затянут в черную кожу. Твердый панцирь нагрудника прикрывал торс.