Уилл отстранился и перехватил ее запястья:
– Нет.
Лена напряглась.
– Меня это достало, Уилл, ты знаешь, мне плевать, что ты вервульфен. Я это доказала!
Он встал на колени.
– Эт не единственная проблема.
– Ты меня не хочешь? – Она провела руками по своей груди, чувствуя сквозь тонкий батист напрягшиеся соски. – Мы оба знаем, что это ложь.
Уилл перекатился к краю постели. Осознав его намерение, Лена обхватила ногами бедра вервульфена, подвинулась вместе с ним и в итоге оказалась на нем верхом. Воспользовавшись удивлением Уилла, она опрокинула его на спину.
Ни одна сила на земле не заставит его остаться, если он того не захочет. Лена в отчаянном порыве стиснула запястья Уилла и поняла, что он и не пытается освободиться. Лишь смотрит на место отсутствующей пуговицы, оторванной в пылу борьбы, а точнее – на показавшуюся грудь.
Проведя ладонями по мощному торсу, Лена села. Пряжка ремня вонзилась в нежную кожу, и Лена подвинулась, ощутив под собой твердую выпуклость. Она знала достаточно, чтобы понять, что это значит.
Они оба застыли.
– Я могу сделать те больно.
Наклонившись, она невесомо, дразняще поцеловала Уилла.
– Не думаю, что сделаешь.
Затем втянула его губу в рот, чувствуя медный привкус. Кровь, его кровь из пореза.
Уилл впился пальцами в мягкую плоть ее бедер и резко втянул воздух. Чувствуя под собой твердый член, Лена застыла. Какое потрясающее ощущение. С легким трепетом она снова поерзала.
Глаза вервульфена остекленели.
– Ты не понимаешь, – прошипел он. – Не могу думать, када ты так делашь. Черт. – И прижал ее к себе. – Лена, прекрати.
Лена запрокинула голову, покачиваясь над Уиллом.
– С чего бы?
Как прекрасно. Как правильно. И она сводит его с ума.
Он оскалился.
– Я сделаю те больно. Не могу. – Однако его руки словно жили своей жизнью. Уилл сжал подол ее сорочки так, что костяшки побелели. – Черт побери!
Лена снова потерлась о него. Панталоны промокли, а с губ сорвался еще один стон.
При звуке рвущегося шелка Лена открыла глаза. А ощутив холодок, увидела, что ее ночная рубашка разорвана посередине.
– Уилл!
Он приподнялся, притягивая ее ближе. И на сей раз овладел ее губами решительно и грубо. Ночная рубашка сползла с плеч, мешая поднять руки. Лене хотелось коснуться его, провести ладонями по гладкой коже.
Волоски на груди Уилла потирали ее чувствительные соски. Охваченная новыми ощущениями, Лена позабыла о времени и приличиях. Своими осторожными поцелуями она вызвала в нем безрассудный голод. Прильнув к Уиллу, ласкала его языком. Затем, застонав, повела плечами, высвободила руки и обхватила его за шею.
Член Уилла был огромным и твердым. Вервульфен прикусил ее губу, затем подбородок, припал к горлу. Лена откинула голову назад и застонала.
– Бож, ты такая чертовски вкусная, – прорычал Уилл.
Выгнув спину, Лена зарылась руками в его шелковистые волосы. Он ласкал ее грудь, задевая зубами нежный сосок. Лена открыла глаза, невольно ерзая на бедрах вервульфена. Так хорошо. Страсть пронеслась по ней, вонзая когти в живот и ниже… Лена не могла остановиться. Ее тело будто принадлежало кому-то другому. Распутному существу, погрязшему в жарких желаниях. Приподняв грудь, которую он сосал, Лена провела ноготками по плечам Уилла и сжала влажные пряди, пока его рот доводил до грани ее тело.
Посмотрев ей в глаза диким янтарным взглядом, Уилл принялся ласкать нежную кожу, царапая зубами гладкий изгиб плеча. Волоски на его торсе задевали ее грудь. Лена закричала, схватила вервульфена за руку и потянула ее под сорочку. Ей нужно его прикосновение. Хоть что-то.
Уилл прижал ладонь меж ее бедер.
– Не останавливайся, – прошептала Лена, проводя руками по его волосам.
Так близко… Неизвестно, к чему, но если Уилл сейчас остановится, она его убьет.
Что-то загремело в доме, разрушив всю атмосферу. Уилл напрягся и замер.
Лена притянула его лицо к своему.
– Всего лишь автомат, слуги, – прошептала она, снова облизывая его рот и чувствуя вкус крови.
– Лена. – Уилл перехватил ее руки и отстранился. – Лена!
– Не уходи.
– Прости, – прохрипел он полным желания голосом. – Эт была ошибка.
Предвкушение пропало.
– Что?
– Ошибка, – резко повторил Уилл, отодвигая ее руки.
Хуже удара не придумаешь. Лена прижала к груди обрывки ночной сорочки и с отчаянием взглянула на него. Он не может снова с ней так поступить.