Студенческий городок жил своей жизнью. Вечер сгущался, улицы окутывал прохладный воздух, а его улочки наполнялись приглушённым светом фонарей, расцвечивая мощёные дорожки янтарными бликами. Повсюду разносились голоса студентов — одни спешили в таверны, другие в общежития, кто-то вел задумчивые беседы о грядущих испытаниях. Запах свежего хлеба тянулся из пекарен, перемешиваясь с ароматом горячих напитков, которыми торговцы пытались согреть запоздалых прохожих. Я шагал рядом с Евой, вдыхая прохладный вечерний воздух, который понемногу прогонял дневную усталость. Она держалась уверенно, как и всегда, но было в её взгляде что-то отстранённое — словно в этот момент она позволяла себе быть просто студенткой, а не принцессой.
— Как там Элейна? — спросила она, бросив на меня короткий взгляд. Интонация была ровной, но я слышал в её голосе искреннюю заботу.
Я едва заметно улыбнулся.
— Мы часто переписываемся. Она не жалуется на мужа, но скучает по своим покоям в Айронхилле. Говорит, там воздух был другим. Теплее. Привычнее.
— Это правда, — тихо ответила Ева, — иногда место становится важнее, чем люди, которые его населяют.
Я кивнул. Она знала, о чём говорила.
— Она обещала приехать ко мне в гости в середине учебного года.
Мой голос был спокоен, но мысли в этот момент витали далеко. Я вспомнил Артэйна. Человека, который привык прятаться за чужими спинами, за титулом, за стенами, за решениями, принятыми не им. Человека, который никогда не был готов взять на себя ответственность.
— Мне не нравится её муж, — вырвалось из меня прежде, чем я успел себя одёрнуть.
Я тут же понял, что сказал это вслух. Ева приподняла бровь и с любопытством посмотрела на меня. Осёкшись, я кашлянул и поспешно подбирал слова.
— Просто мне важно, чтобы сердце сестры не было разбито, — тихо добавил я. — Но, если она счастлива, то и я счастлив.
Ева чуть дольше, чем требовалось, изучала моё лицо. Её губы дрогнули в лёгкой полуулыбке, но в глазах читалось понимание. Она знала, что я не сказал всего. Однако спорить не стала.
Мы прошли дальше, вечерние тени удлинялись, шаги глухо отдавались по каменной мостовой. Где-то вдали раздавался смех, кто-то спорил о лекциях, кто-то обсуждал последний слух, которому суждено было стать анекдотом. Вечерний Тиарин жил, дышал, шумел — город словно впитывал остатки дневного жара и не унимался, заполняя пространство голосами и движением.
— А как там твой оруженосец? Лорен, кажется? — спросила она, небрежно меняя тему.
Я усмехнулся.
— Лорен великолепный друг. Он настоящий брат. Не по крови, но, пожалуй, даже ближе, чем могли бы быть братья по крови.
— Это дорогого стоит, — заметила Ева, чуть задумчиво.
Я не стал развивать тему, просто кивнул. Мы миновали ворота моей усадьбы. Я указал на неё кивком.
— Вот здесь и живу.
Она чуть склонила голову, на её губах заиграла лёгкая, почти насмешливая улыбка.
— Я знаю.
— Конечно, знаешь, — фыркнул я. — Принцесса Алханроэля не может не знать, кто чем дышит.
Она хмыкнула, но ничего не сказала. Мы продолжили путь, и вскоре впереди выросла другая усадьба — внушительная, с массивными воротами, возле которых стояли алханроэльские гвардейцы. Их осанка была безупречной, их взгляды — внимательными, но вежливо отстранёнными. В их стойке читалась выучка, но ещё больше — преданность. Они не просто служили принцессе. Они за неё умрут.
Ева остановилась перед входом, обернулась ко мне. Я встретил её взгляд и на мгновение задумался — вот так просто заканчивается наш вечер? Почему-то мне казалось, что он мог бы продолжиться.