— Разомнёмся? — спросил он, ухмыляясь. — Вдруг перед боем я получу пару новых синяков, и мои противники решат, что я уже побит?
— Или поймут, что тебе не стоило выходить на арену вообще. — я кивнул ему, принимая боевую стойку.
Но прежде чем мы успели начать, нас прервали шаги. Тяжёлые, размеренные, с оттенком самодовольной неторопливости. Я поднял взгляд и увидел юношу в добротном плаще, с золотой брошью в виде герба, который мне был незнаком. Его лицо показалось мне смутно знакомым — наверное, я видел его на церемониях Академии, среди тех, кто привык смотреть на других сверху вниз. Это был Альберт Ланверн, как я понял по перешёптываниям студентов позади. Высокий, худощавый, с ухоженными светлыми волосами, собранными лентой, он двигался с лёгкой, но нарочито ленивой грацией человека, знающего себе цену. Выражение его лица — смесь снисходительной учтивости и едва скрытого презрения.
За ним плёлся его оруженосец, худой юнец с вечно опущенным взглядом. Он едва успевал за своим господином, вжимая голову в плечи, словно ожидал удара.
— Максимус Айронхарт! — протянул Ланверн, окидывая меня оценивающим взглядом, словно взвешивая на невидимых весах. — Я как раз искал возможность познакомиться. Всё же сын одного высокоблагородного дома встречает сына другого. К тому же, из чужого государства. Разве не символично?
— Альберт Ланверн, — ответил я, даже не пытаясь скрыть безразличие. — Если пришли любоваться, то лучше подождать до отборочных.
— Ах, ну что ты, — усмехнулся он, сложив руки за спиной. — Просто подумал, что перед началом турнира стоит представиться должным образом.
Я молча наблюдал за ним. Он наслаждался каждым словом, словно смаковал его на языке.
— Надеюсь, удастся скрестить с тобой мечи, Айронхарт, — продолжил он, его глаза сузились, наблюдая за моей реакцией. — Это будет знаковое противостояние. Элдория против Алханроэля. Настоящее зрелище.
Лорен фыркнул. Я же просто спокойно ответил:
— Я не участвую в турнире.
На миг воцарилась тишина. Затем Ланверн тихо засмеялся. Смех был короткий, лёгкий, как если бы я только что сказал что-то нелепое.
— Неужели? — он склонил голову набок. — Айронхарт, скажи мне, неужели ты боишься проиграть?
— Турнир среди студентов? Меня не интересуют детские игры. Если мне и придётся скрестить с кем-то мечи, то только там, где проигравший заплатит не только своей гордостью, но и кровью.
На этот раз его улыбка стала чуть натянутой. Глаза вспыхнули холодным блеском. Он смотрел на меня, словно пытался прочесть что-то между строк, но всё, что он нашёл, было правдой.
— Хм, — он кивнул. — Что ж, посмотрим, как долго ты сможешь оставаться в тени. Иногда судьба сама выводит нас на арену, нравится нам это или нет.
Он резко развернулся, бросив через плечо оруженосцу:
— Пошли, отребье, — бросил он с презрительной усмешкой, не удостоив оруженосца даже взгляда. — Не будем тратить время на пустую болтовню.
Юноша кивнул, поспешив за ним, а Лорен громко выдохнул, как будто сдерживал смех.
— Он просто зол, что ты не даёшь ему возможности блеснуть на твоём фоне. — сказал он, закручивая меч в руке. — Уверен, он уже представлял, как пафосно раскланивается после боя с тобой.
— Пусть ищет себе других развлечений, — я снова занял боевую стойку. — Нам есть чем заняться.
Лорен ухмыльнулся, покачал головой и встал в стойку.
***
Отборочный этап был скучным. Безликим. Изматывающе предсказуемым. Шестьдесят четыре участника, тридцать два боя, тридцать два победителя, которые прошли дальше. Деревянные мечи, размахивание руками, претенденты, которые больше беспокоились о том, как выглядят в глазах зрителей, чем о самом бое. Серьёзные бойцы не тратили силы, зная, что настоящая схватка ещё впереди, а те, у кого сил не было, просто пытались не выглядеть совсем уж беспомощными. В итоге это было похоже на театральное представление, но без декораций и хоть какого-то намёка на талантливую постановку.
Лорен выступал одним из последних, так что мне оставалось только сидеть и наблюдать за этим унылым зрелищем. Я устроился рядом с Евой, которая, судя по её лицу, получала от происходящего не больше удовольствия, чем я. Она смотрела на арену с ледяным безразличием, как на доску с ренмейстерскими расчетами, а не на место, где кто-то должен был показать силу, честь и мастерство. Ну, или хотя бы что-то похожее.