— Айронхарт даже не участвует, — пробормотал кто-то в толпе, не особо заботясь, чтобы его не услышали. — Видимо, не такой уж он и великий.
Слова, брошенные небрежно, но я уловил их сразу. Глупая, бездумная болтовня, но мой слух зацепился за них, словно мелкий осколок морской ракушки застрявший между пальцами ног. Такие вещи проникают глубже, чем должны. Не потому что я сомневаюсь, а скорее, потому что они звучат слишком привычно. Люди любят судить о чужой силе, даже не имея понятия, что она из себя представляет на самом деле...
Рядом со мной Ева чуть напряглась. Я не сразу обратил на это внимание, но её пальцы легко сжали подлокотник трибуны. Она тоже это услышала. И что важнее — ей это не понравилось. Я заметил, как она повернула голову в мою сторону, её взгляд коротко скользнул по моему лицу, оценивая реакцию. Она привыкла видеть меня уверенным. Привыкла к тому, что я не колеблюсь, не даю слабину. Что всегда отвечаю ударом, если мне бросают вызов. Но сейчас она видела не привычную уверенность, а молчаливое безразличие, которое, возможно, беспокоило её больше, чем если бы я вспылил. И сейчас она ждала, что я скажу, что усмехнусь, что сделаю что-то, что развеет этот момент.
Но я не дал ей ничего. Просто выдохнул и встал.
Трибуны постепенно пустели, превращаясь в однообразные ряды дерева и камня. Шум уходил волнами, оставляя за собой только ветер, который гонял пыль по краю арены.
Я уже поднялся, готовый уйти, когда ощутил лёгкое движение рядом. Не взгляд, не оклик, а именно движение — тонкое, выверенное, как взмах невидимого клинка.
— Ты слышал, что о тебе говорят? — голос был мягким, но в нём чувствовалась острая настороженность. Такая она, Ева.
Я замер, но не сразу обернулся. Уже знал, что услышу. Люди не любят тех, кто выходит из игры, кто не играет по их правилам. Кто не даёт им зрелища.
— Конечно, слышал, — ответил я спокойно, наконец взглянув на неё. — И?
Она стояла слишком близко. Слишком внимательно смотрела. В её глазах не было обычной отстранённости, с которой она привыкла общаться с окружающими. Нет, теперь там читался интерес, почти изучающий.
— Конечно? — переспросила она. — Ты даже не злишься? Они называют тебя трусом. Величественным Айронхартом, который не соизволил опуститься до боя среди простых студентов.
Я позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку.
— А ты тоже так думаешь?
— Я думаю, что ты изменился, — сказала она спокойно, без тени сомнения. — С тех пор.
Я не спросил, о чём она. Оба знали ответ. С момента «вспышки».
Я пожал плечами, словно разговор не касался ничего важного.
— Прошло время. Всё меняется. Люди, обстоятельства, взгляды.
— Не настолько, — тихо возразила она. — Что-то внутри тебя сгорело. Осталась только тень.
Я выдержал её взгляд. Она была права. В какой-то момент что-то действительно сгорело. Исчезло. Осталась лишь пустота, которую я заполнял дисциплиной, холодным расчётом и движением вперёд, не оглядываясь.
— Ты видишь то, что хочешь видеть, — наконец сказал я. — Люди любят находить в других отражение собственных страхов.
— Возможно, — кивнула она. — Но твои глаза стали другими.
Я не стал отрицать. Она слишком проницательна, чтобы от неё можно было что-то скрыть. Вместо этого я лишь выдохнул и отвёл взгляд.
Ветер пробежался по трибунам, кружа в воздухе пыль. Ева не шевелилась, ожидая, что я скажу ещё что-то. Я знал этот её взгляд – холодный, проникающий, как игла. Он требовал реакции. Но мне нечего было сказать.
Она покачала головой, едва заметно, но этого движения хватило. Досада? Разочарование? Я не знал. Или просто не хотел знать.
Я перевёл взгляд на арену. Пустая. Бои закончились, а вместе с ними ушло напряжение, азарт, ожидание. Теперь осталась лишь эта пустота, размытые следы на песке, стертые шагами, и мысли, которые не отпускали.
В толпе кто-то снова бросил: «Айронхарт просто боится». Я не смотрел в ту сторону, но слышал, как этот голос растворился в шуме уходящих людей.
Ева сделала шаг назад, давая мне пространство. Или просто понимая, что её слова не изменят ничего.
Я провёл языком по сухим губам. Глухо выдохнул. Люди тянутся к свету, но порой они забывают, что в этом мире есть вещи, которые живут в темноте. Я не был исключением. Я знал, что если есть что-то, способное заполнить пустоту, оставшуюся внутри, то оно прячется где-то глубже, за гранью человеческого понимания. В самых тёмных уголках души, там, где страх и сила сплетены воедино.
Пора вновь стать Призраком.