И тут кто-то хрипло рассмеялся.
— Это ты избил беднягу Стилла так, что у него память отшибло?
Голос раздался справа. Я повернул голову. Мужик лет сорока, с разбитым носом и шрамом на всё лицо, поднялся из-за стола, держа в руке глиняную кружку. С глазами полными злобы.
Чёрт.
— Да чтоб меня, точно он! — подал голос другой, вставая. — Говорили, что Стилл теперь путает, где у него рот, а где задница!
Толпа загудела, зашевелилась, напряжение окутало воздух.
Я не стал ждать, пока они решат, что делать. Но как оказалось я опоздал.
Кружка разлетелась вдребезги о мой висок, боль вспыхнула, но я уже шагнул вперёд, отводя руку и вбивая кулак прямо в лицо ближайшего нападающего. Он отшатнулся, кровь хлынула из разбитого носа.
Грохот кружек. Треск костей. Вкус крови на губах.
Я двигался, как зверь, отбиваясь, уклоняясь, атакуя. Они налетели, как голодные псы — пьяные, злые, уверенные, что числом задавят. Дураки. Толпа хороша, когда ты снаружи, но внутри? Внутри это всего лишь мясо, давящее само себя.
Следующий удар пришёлся в бок, но я уже знал, что произойдёт. Рука взметнулась, кисть перехватила запястье противника, и нож, что должен был вонзиться мне в рёбра, развернулся в его же сторону. Мужик заорал, когда лезвие вошло в его собственный живот, и я толкнул его в стол.
Второй полез с кулаками, но я ушёл в сторону, и его костяшки встретились не с моим лицом, а с бочкой за спиной. Он взвыл, но тут же схватился за бутылку, пытаясь ей замахнуться. Я не дал ему шанса. Короткий шаг вперёд, удар локтем под подбородок — его зубы клацнули, глаза закатились, и он рухнул, словно мешок с дерьмом.
Грохот. Кто-то перевернул стол, что-то разбилось. Запах эля, крови, пота и страха смешался в один тяжёлый коктейль. Я увидел, как один из них — тот, что кричал про Стилла — достал меч. Он знал, как его держать. Чёрт, хоть кто-то здесь не просто махал кулаками, а знал, что делает.
— Ты труп, сукин сын. — прорычал он, делая рубящий удар.
Я отбил меч запястьем, кинжал в моей руке скользнул по его клинку, но тот быстро сменил хват, уходя в боковую стойку. Ладно, этот может быть проблемой. Другие медлили, ждали, кто из нас выживет. Весь грёбаный зал превратился в арену, где пахло кровью и смертью.
— Значит, начнём по-настоящему. — пробормотал я.
Магия хлынула из пальцев. Чёрная пелена окутала таверну. Свет фонарей задохнулся. Огонь в очаге потух, словно кто-то сжал его пальцами. Кромешная тьма. Живая. Тягучая. Она облепила стены, проникла в каждый угол, скрыла лица.
— Ч-что за… — раздался чей-то сдавленный голос.
— Где…
— Я… Я ничего не вижу!
Паника. Они начали двигаться наугад, толкаться, сбивать друг друга. Я слышал их дыхание, слышал, как кто-то замахнулся вслепую, как кинжал пронёсся мимо меня, как кто-то другой рухнул, запнувшись. Они были слепыми котятами, а я был охотником.
Я шагнул в сторону, уклоняясь от случайного удара, и всадил кинжал под рёбра первому, кто оказался рядом. Он хрипнул, осел на колени, схватившись за рану. Следующий замахнул дубину, но я нырнул под удар, развернулся и ударил в шею. Брызги горячей крови ударили в лицо.
Сквозь тьму сверкнуло лезвие. Я отшатнулся, чувствуя, как по плечу скользнула горячая боль. Чёрт, этот сукин сын с мечом ещё здесь.
Я шагнул назад, но он услышал. Умел слушать. Вгрызался в мои движения, резал тьму слухом. Достойный противник.
— Думал, спрячешься?! — крикнул он, рубанув в темноте.
Я прыгнул в сторону, и его клинок наткнулся не на меня, а на другого бедолагу, который пытался выбраться. Вскрик, хруст костей, и ещё одно тело рухнуло в общую кучу.
— Ладно, ублюдок… — прорычал я, сжимая рукоять кинжала. — Давай поиграем.
Тьма больше не скрывала его.
Я видел его. Не глазами — магией. Его силуэт пульсировал чужеродным свечением, контуры дрожали, будто бы его тело находилось в нескольких измерениях сразу. Он не просто двигался — скользил, шагал без единого звука, как хищник во время охоты. Я слышал его дыхание, улавливал напряжение в каждом его движении. Его меч рассекая густую темноту, свистел, будто сам воздух протестовал против его присутствия.
Проблеск металла. Медальон.
Я замер.
Знакомый символ.
Моё сердце заколотилось быстрее, но не от страха. От ярости. От понимания, что этот человек, этот маг, был не просто случайным противником. Он был одним из них. Один из тех, кто превратил паутину катакомб в анархическую бомбу замедленного действия, кто держал исчезнувших людей в темноте.
Я оскалился, прошептав сквозь кровавые губы: