— Ваш Оракул всех вас приведёт в ад.
Никакого ответа. Только лёгкое движение воздуха, и напряжение, готовое лопнуть в любой момент.
И тогда оно хлынуло. Сила. Тёмный поток, гул в ушах, будто что-то пробудилось внутри меня. Мои мышцы наполнились неестественной энергией, будто в них влили чистый огонь. Разум дрогнул, границы реальности начали смазываться. Я чувствовал это… Желание— убивать, крушить, сжигать. Оно впивалось в меня, прорастало в сознании.
Я поднял руки, и мир вспыхнул.
Огонь вырвался из моих ладоней, как хищный зверь. Он рванулся вперёд, пронёсся по стенам, охватил таверну с диким рёвом. Балки начали потрескивать, воздух стал вязким, насыщенным дымом и запахом горелого мяса. Крики затонули в звуках трескающихся перекрытий. Пламя набрасывалось на жертвы, его свет плясал на их лицах, превращая их в бесформенные силуэты ужаса.
Человек с мечом не отступил. Его клинок рассёк пространство, но я уже был в другом месте, скользя в сторону, огонь плясал вокруг нас, превращая бой в танец смерти. Он был быстрым, смертоносным, но теперь, в этом хаосе, я видел каждое его движение.
Я бросился вперёд, нож в руке отразил его выпад, клинок скользнул по лезвию, оставляя искры в воздухе. Раздался хруст — это я пробил его защиту, лезвие рассекло ткань, кожу, вошло в плоть.
Но он тоже не был прост. Он врезал мне в бок, резкий, короткий удар, который должен был меня убить, но я только зашипел от боли. Чёрт, я чувствовал себя… живым. Слишком живым. Слишком мощным.
Мы кружили друг вокруг друга, горящие балки осыпались, таверна рушилась. Он отступал, он знал, что проиграл, но не сдавался. Я видел его глаза сквозь тени, в них больше не было надменности, только понимание.
Я швырнул новую волну пламени, и он отскочил назад. Перед ним рухнули доски. Теперь он был заперт, всё на что он мог надеяться на ожидание своей скорой смерти.
Вспышка. Жар ударил в лицо. Я выбил дверь плечом и вылетел наружу. За мной тянулся шлейф дыма и пепла. За спиной слышались крики — не только боли, но и паники. Люди в таверне толкались, вырываясь наружу, матерясь, сбивая друг друга с ног.
Я не смотрел назад. Прыжок, карниз, рывок. Кровь стучала в висках, но я двигался. Крыша под ногами была скользкой, дождь ещё больше размывал грань между реальностью и безумием.
Ещё шаг, ещё рывок, ещё один прыжок.
Я был тенью, оставляющей за собой только огонь и смерть.
Я “скользил” по крышам, перепрыгивая с одной на другую, порой теряя равновесие, но вновь находя его в последний момент. Черепица под ногами была мокрой, дождь всё ещё сеял свою ледяную влагу, превращая каждый шаг в испытание. Я не чувствовал холода. Не чувствовал ничего, кроме боли. Измождённое тело кричало в агонии, каждая рана отзывалась пульсирующей болью, а исцеляющая магия почти не работала. Она лишь заглушала самые острые болевые брызги, но не исцеляла. Я ощущал, как кровь сочится из порезов, как каждая мышца ноет, отзываясь на каждое движение.
Но я продолжал.
Внизу кипела жизнь. Люди ещё не проснулись, но инквизиторы и стража не спали. Они направлялись в бедные районы, туда, где только что разгорелся хаос. Крики, пожар, кровь — я дал им достаточно поводов забыть обо мне. Они стягивались туда, куда их звала бойня. А это означало, что мой путь к академии был открыт. По крайней мере, пока солнце не поднялось.
Мне нужно было передохнуть. У того, кто сможет привести меня в чувство.
Я направился к эльфийскому крылу.
Мышцы горели. Каждое движение отзывалось хрипом в лёгких. Я чувствовал, как силы покидают меня, как тело отказывается повиноваться. Как будто сама реальность пыталась меня остановить. Я даже не осознавал, когда моё сознание начало проваливаться в темноту на доли секунд. Огонь в груди, боль в суставах, пустота в голове. Но я заставлял себя идти вперёд, потому что единственное, что было хуже этой боли, — это остановиться.
Я нашёл её окно.
Огонь горел внутри, разгоняя ночную тьму. Впервые за всю ночь я почувствовал хоть что-то, кроме боли. Надежду. Юна была там.
Я замер в тени, наблюдая. Ожидая. Готовый залезть в это тепло.
Но затем я увидел.
Юна. Она сидела за столом, её лицо озарял свет свечей. Она смеялась. Беззаботно, легко, как если бы весь мир был прекрасен, как если бы за окном не было смерти и крови. Рядом с ней сидели люди. Её друзья. Они выпивали, болтали, играли в какие-то глупые игры, как будто ночь не была временем охоты. Как будто никто в этом городе не исчезал, как будто они были просто студентами, которым не о чем беспокоиться.