— Максимус, приятно познакомиться, — проговорил Александрис, с лёгким кивком, словно оценивая меня.
— Взаимно, — коротко ответил я, присаживаясь обратно в кресло.
— Располагайся, — сказал Лорен, разливая ещё вина. — Уверен, тебе понравится наша компания. Эндрю и Александрис — мастера шуток и, скажу тебе, знают толк в хороших вечерах…
***
После непродолжительного застолья в комнате Лорена, я понял, что пора закругляться. Однако мои новые знакомые, Эндрю и Александрис, оказались не из тех, кто рано заканчивает вечер. Лорен с воодушевлением поддержал их идею продолжить вечер на улицах Тиарина. Я понимал, куда всё идёт — Эндрю уже упомянул бордель, едва закончив свой кубок вина, до него, мозги мне полировал Лорен…
Эндрю оказался выходцем из приграничного города Серенады( мы проезжали через этот город с Лореном, когда ехали сюда), сыном зажиточного купца. Эта его серьга в ухе, светлые волосы и весьма хитрая улыбка делали его внешность запоминающейся. Он поступил на факультет Культуры и искусств.
Александрис же был полной его противоположностью. Суровый, молчаливый, он выглядел так, будто вырос среди безжалостных северных гор. Однако, сам он был из Прамбера, столицы Сауфаксана. Его отец был капитаном наёмников, а мать сейчас управляет весьма респектабельной таверной. Александрис же поклонник искусства, оттого и поступил на тот же факультет что и Эндрю — редкое явление для столь мужественного облика. Но в нём чувствовалась внутренняя сила, которая внушала уважение.
Они оба оказались на удивление славными ребятами, и, несмотря на своё первоначальное недоверие к моему вмешательству в ситуацию с Юной, Эндрю первым нарушил молчание:
— Рискованно было с твоей стороны, Максимус. Люди здесь не любят, когда их ставят на место, особенно ради кого-то вроде неё. Но это было… благородно.
Александрис сдержанно кивнул, и его строгий взгляд смягчился.
— Не каждый на это решится. Уважение.
Я коротко кивнул в ответ, скрывая свои мысли. Теперь мне было ясно, что те двое студентов, напавших на девушку, могли стать не только её, но и моими врагами. Однако страх перед такими как они, мне не был мне знаком. Я всегда умел постоять за себя, и, если потребуется, смогу дать отпор.
Лорен, воодушевлённый поддержкой новых друзей, настаивал на том, чтобы продолжить вечер в борделе. Я внутренне не одобрял эту идею, но видя, как ему хорошо в их компании, решил не перечить. Пусть он наслаждается молодостью и лёгкостью.
Мы спустились по лестнице и вышли на улицы ночного Тиарина. Город в это время оживал. Узкие улочки, освещённые факелами и редкими светильниками, наполнялись музыкой, смехом и шумом таверн. Воздух пахнул смесью дыма, пряностей и чего-то сладковатого, что мгновенно захватывало чувства.
Эндрю шёл впереди, уверенно ведя нас через лабиринт улочек. Он рассказывал истории о местных заведениях, о том, где лучше вино, а где — самые красивые танцовщицы. Александрис слушал молча, лишь изредка вставляя короткие, но ёмкие комментарии, которые заставляли всех смеяться.
— Вот здесь, — сказал Эндрю, останавливаясь перед домом с вычурной вывеской, украшенной резными фигурами. Музыка доносилась наружу, двери то и дело открывались, выпуская гостей, явно довольных своим времяпрепровождением. — Лучшее место в городе. Я вам гарантирую, вы не пожалеете.
Я почувствовал лёгкое раздражение. Не то чтобы я был против подобных заведений — мне было всё равно. Но мысль о том, чтобы тратить время на это, казалась мне пустой. Однако я промолчал. Видя радость Лорена, я решил, что не стану ему портить вечер. Иногда стоит уступить ради друзей, даже если не разделяешь их энтузиазма.
— Ну что, господа, вперёд? — с широкой улыбкой спросил Эндрю, толкнув дверь. Александрис, как обычно, просто кивнул, и мы вошли внутрь, погрузившись в мир яркого света, музыки и смеха.
Внутри нас встретила атмосфера, насыщенная ароматами цветов и тонких пряностей. Везде ощущалась роскошь и порочность: на полу — ковры с замысловатыми узорами, на стенах — богатые гобелены с чувственными сценами. Свет мягко лился от огромных канделябров, украшенных позолотой, а по углам комнаты мерцали свечи в высоких подсвечниках. Мебель, выполненная из тёмного дерева, была обтянута бархатом глубоких цветов: бордового, изумрудного, чёрного.
Посетители сидели в роскошных креслах или лежали на низких диванах, в обнимку с обнажёнными женщинами. Их звонкий смех и негромкие разговоры заполняли пространство, создавая лёгкий шум, похожий на шелест листьев. В углу играли музыканты, создавая уютную, но полную греха атмосферу.