Я не терял времени зря: подарил Лорену плащ и обустроил несколько комнат, чтобы быть готовым к приезду гостей.
В то же время мои друзья проводили время в борделях и тавернах, явно наслаждаясь предвкушением учебного года. Стоит ли мне сказать им, что деньги мне понадобятся для более важных дел?
Вечерами мы собираемся все вместе в гостиной. Лорен рассказывает о новых приёмах, которые он освоил, а Эндрю с увлечением делится своими находками в библиотеке. Александрис, присев на краешек дивана, иногда шутит над Эндрю, подбрасывая неожиданные вопросы о старинных текстах, которые тот изучает. Эти лёгкие перепалки вызывают смех и оживляют наши беседы. Наоми и Хикари порой присоединяются к нам, добавляя свои истории о жизни в Аторю. Их рассказы полны загадок и далёких странствий: они описывают необычные обычаи, причудливую архитектуру и незнакомые звуки далёких мест. Я ловлю себя на мысли, что они словно приносят с собой аромат других миров, пробуждая во мне тоску не только по неизведанному, но и ещё по давно забытому…
Так проходят наши дни в усадьбе — наполненные тихой радостью, работой и отдыхом. Здесь, вдали от шума и суеты, я чувствую себя по-настоящему живым. Это место, эти люди и даже новые лица, такие как Наоми и Хикари, напоминают мне, что счастье можно найти в простых вещах. И это делает каждый день в моей усадьбе незабываемым.
До начала учебного года осталось совсем немного, врата Академии распахнутся передо мной, открыв доступ к величайшим знаниям…
***
Всё время, пока я брёл по коридорам усадьбы, мысли крутились вокруг одного: Кассандра. Та ночь в борделе теперь вспоминалась не столько как момент слабости, сколько как нечто тревожное, не дающее покоя.
Как она узнала моё имя? Я ведь представился ей другим. И мой статус—откуда она могла знать, что я не просто студент? Всё в её поведении указывало на то, что она знала обо мне больше, чем могла бы узнать обычным путём. Это не было случайностью. Возможно, магия—единственное разумное объяснение.
Каждое её слово, каждое прикосновение, даже тот странный винообразный напиток, который я выпил… Всё это выглядело как тонкая манипуляция. Но для чего? Получить от меня информацию? Или подтолкнуть к какому-то действию?
Я помню, как расслабился в её компании, как легко распахнул душу перед незнакомкой, которой, казалось, доверял. Это ощущение было искусственным, будто кто-то невидимый мягко подталкивал меня к тому, чтобы я открылся. Я явно не контролировал себя полностью. Сама мысль об этом приводила в ярость. Я всегда гордился своей сдержанностью, умением держать себя в руках, а тут… какая-то женщина смогла заставить меня забыть все свои принципы.
Но я не позволю ей манипулировать мной. Если Кассандра действительно использовала магию, она что-то замышляла. И я не могу исключать вероятность того, что это была проверка. На что? Или, скорее, на кого? Возможно, она работает на кого-то. Её интерес ко мне не выглядел личным—слишком тщательно она вела себя, слишком выверенно строила разговор.
Я остановился в гостиной, обдумывая всё это. Воздух был свежим, но мне казалось, что за мной наблюдают. Не буквально, конечно. Но чувство, что после той ночи за мной тянется невидимая нить, не покидало меня.
Если она хочет что-то получить от меня, то не дождётся...
Но оставалось неясным, как она это спланировала. Надо быть начеку. Возможно, стоит узнать больше о самой Кассандре, её борделе и том, кто может стоять за этим фасадом роскоши и порока.
Голос Лорена вывел меня из раздумий:
— Максимус, что думаешь насчет поединка? — бросил он, держа тренировочный меч на плече. — Сегодня я тебя удивлю.
Я улыбнулся в ответ, ощутив прилив азарта.
— Удиви меня, если сможешь, — ответил я, направляясь к тренировочной площадке.
Мы заняли позиции напротив друг друга на травяной площадке, окружённой цветущими кустарниками. Лорен первым ринулся в атаку, нанося стремительный выпад в правый бок. Я перехватил его меч точным движением, скользнув вдоль клинка и отведя его в сторону. Лорен, не теряя времени, сделал ложный выпад влево, тут же разворачиваясь для удара сверху. Я шагнул назад, избегая удара, и воспользовался открывшимся моментом для контратаки. Мой меч описал дугу, целясь в его плечо, но Лорен успел отклониться, скрестив свой клинок с моим.
— Давай, Лорен, ты же говорил, что это твой лучший приём! — выкрикнул Александрис, сидя на каменной скамье неподалёку. Рядом с ним Эндрю сдержанно улыбнулся и, покачав головой, заметил:
— Если он так будет раскрываться, ему придётся сражаться не только с Максимусом, но и с собственной гордостью.