Неожиданно разговор принял другой оборот. Алисия, всегда энергичная и яркая, заметила это и, как бы в шутку, упрекнула Люсиль:
— Люсиль, ты совсем забыла, что мы представляем аристократию Элдории? Неужели так сложно показать немного... утончённости? — сказала она, сопровождая свои слова лёгким смешком.
Люсиль покраснела и опустила взгляд, но прежде чем она успела ответить, я вмешался:
— В кругу друзей не нужны маски и формальности. — Я не мог позволить, чтобы Люсиль чувствовала себя униженной из-за чьей-то неуместной шутки, ведь для неё и так было сложно быть частью этой компании. — Здесь каждый может быть собой, — сказал я, отставив бокал и глядя прямо на Алисию. — Истинное достоинство заключается не в том, чтобы следовать правилам, а в умении быть честным с собой и другими.
Мои слова вызвали короткую паузу, но затем Лорен разрядил обстановку шуткой, и смех вновь заполнил зал. Люсиль благодарно взглянула на меня, её губы тронула лёгкая улыбка, которую она поспешила скрыть, вернувшись к своему бокалу.
Однако вскоре Алисия завела тему, которая вновь изменила тон беседы. Подняв бокал, она заговорила:
— А ведь несколько лет назад в нашу Академию начали принимать эльфов. И полуэльфов. Эти чужаки словно чума заполонили Тиарин. Удивительно, как быстро они стали занимать наше пространство.
Я почувствовал, как внутри поднялась волна негодования. Поставив бокал на стол, я посмотрел на Алисию, стараясь сохранить спокойствие:
— К эльфам и полуэльфам нужно относиться как к равным. Это не просто моё мнение, это учение Ордена Единого Бога, — начал я. — Мир несправедлив, миледи. Но несправедливость — это то, что мы должны искоренять. Если мы будем поддерживать вражду, отталкивая тех, кто отличается от нас, то рано или поздно мир утонет в водовороте из насилия и ненависти.
Моя речь вызвала напряжённую тишину. Я обвёл взглядом собравшихся. Александрис задумчиво кивнул, Эндрю изобразил одобрительную улыбку, а Лорен просто посмотрел на меня с выражением, которое я бы истолковал как гордость. Девушки, казалось, были впечатлены. Алисия, хотя и пыталась сохранить уверенный вид, всё же замолчала, обдумывая мои слова. Виолетта посмотрела на меня с новым интересом, а Мариэтта отвела взгляд, будто смутившись.
Люсиль же не пыталась скрыть своих эмоций. Её взгляд стал более открытым, и я увидел в её глазах восхищение. Казалось, моя речь затронула в ней что-то глубоко личное. Она тихо произнесла:
— Вы правы, Максимус. Это действительно требует мужества — противостоять несправедливости.
— Рад, что вы меня понимаете, Люсиль. А теперь простите мне, кажется я выпил слишком много вина, мне нужно на воздух. — Я вышел из-за стола и направился к выходу во внутренний сад.
Лунный свет струился сквозь кроны деревьев, покрывая сад мягким серебристым сиянием. Воздух был прохладным, но мысли в голове кипели, словно раскалённый металл в горне.
Алисия. Её надменные слова, её высокомерие, с которым она позволяла себе унижать других, не выходили из моей головы. Её улыбка, словно резаная рана, не давала мне покоя.
— «Чужаки, словно чума…» — её голос эхом отозвался в памяти, обжигая сильнее, чем раскаленное железо. Я стиснул зубы. Такие, как она, всегда чувствовали себя выше остальных, уверенные в своей безнаказанности. Они полагали, что их рождение давало им право вершить судьбы других.
Мой взгляд упал на звёздное небо, но даже его бескрайняя глубина не смогла дать покой моему разуму. Вспомнилась Юна — её испуганные глаза, в которых смешивались страх и отчаяние. Она смотрела на меня так, словно не верила, что кто-то может за неё заступиться. Те, кто поднял на неё руку, были не лучше Алисии, а, возможно, и хуже. Их жёсткость была оружием, а её слабость — оправданием для их подлости.
Я вздохнул, пытаясь успокоиться, но злость не утихала. Она расползалась по мне, словно яд, отравляя каждую мысль. Я хотел кричать, хотел разнести весь этот хрупкий мир масок и условностей, в котором все играют свои роли, забыв, что значит быть человеком. В этот момент я услышал, как кто-то осторожно ступает по дорожке за моей спиной. Я обернулся, и из тени арки вышла Люсиль. Её шаги были тихими, почти неслышными, но взгляд уверенным, пусть и немного напряжённым.